Чтение онлайн

– А что по поводу ран на лице?
– спросил я.
– Вы говорили ранее, что эти сильные удары по голове могли выдавать сильную злость убийцы на свою жертву. Но ведь это предполагает личные отношения, а мы не видим подобных отношений между Сарой Уингейт и Майклом Фромли, так?

– Строго говоря, вы правы, - признал Алистер.
– Но нам следует помнить, что он видит окружающий мир в извращённом виде, и в рамках его мышления «личные отношения» могут означать совсем не то, что они значат для вас или меня. Он мог полностью выстроить такие отношения в своей голове, без реального участия в них самой жертвы. А возможно, он заменяет Сарой кого-то третьего, поскольку мисс Уингейт внешне полностью подходит под описание девушки из фантазий Майкла.

Эббингс подхватил нить рассуждений Алистера:

– Из того, что мы узнали, разговаривая с Фромли, очень важно помнить, что прежде, чем убить своих жертв в собственном воображении, Майкл их сначала обесчеловечивает, чтобы ему самому было легче действовать. И нанесение жестоких травм - один из методов обесчеловечивания: с каждым ударом жертва всё меньше напоминает реального человека.

– Согласен, - кивнул Алистер.
– Убийца в своём сценарии преследует две цели. Первое - я уверен, что он хочет всё контролировать. И путём убийства он обретает полный и абсолютный контроль. Сначала он сам решает, жить ей или умереть. А потом устанавливает, как именно она умрёт.

– А медальон?
– влез Гораций.
– Зачем забирать её украшение?

Гораций снова присоединился к нашей группе, но не могу сказать, когда именно он вернулся в комнату.

– Медальон даёт ему реальный шанс сохранения воспоминаний, - произнёс Эббингс.
– Он служит напоминанием, сувениром, другими словами. В нашем конкретном случае, поскольку медальон хранит фотографию Сары, мне абсолютно ясно, чем украшение привлекло нашего убийцу. Он захотел его забрать, а позже, глядя на фото, снова и снова фантазировать и переживать её убийство.

– Получается, мы вполне можем предположить, что Фромли и есть парень, совершивший убийство?
– Гораций озвучил мой собственный вопрос.
– Сложно представить ещё одного человека с подобными мыслями и поведением.

– Что ж, - ответил Том, - хоть у меня и остаются некоторые сомнения... Но тот факт, что место преступления настолько полно отображает фантазии, описываемые Фромли, кажется мне слишком подозрительным совпадением, чтобы мы могли его игнорировать.

– У меня последний вопрос, - вставил я.
– Как вы считаете, почему убийца накрыл лицо Сары куском её платья?

У Алистера загорелись глаза, словно он только и ждал, когда кто-нибудь задаст этот вопрос.

– Если в двух словах, то ваш вопрос как раз затрагивает тему, почему я так надеялся на реабилитационный потенциал Майкла Фромли. Во всех своих фантазиях он всегда поступал подобным образом, и я видел в этом акт раскаяния о содеянном. В самом конце он чувствовал вспышку стыда, поэтому накрывал жертву и оставлял ей хоть какое-то подобие чувства достоинства. Другими словами, в конце долгого процесса обесчеловечивания жертвы он снова очеловечивал её.

– А нам известно что-либо о том, почему он выбрал именно эту девушку?
– уточнил Том.
– Если Фромли действительно убийца, что же заставило его выбрать в качестве цели непосредственно мисс Уингейт?

– Не могу сказать точно, - начал Фред Эббингс, - но её физический профиль схож внешне с женщиной из постоянных фантазий Фромли. Я пересмотрю свои записи.

Мои мысли завертелись, пытаясь сразу осмыслить столько идей. Я не мог понять, как Алистер и его коллеги могли с уверенностью утверждать всё, что сейчас мы обсуждали. Но каждый из них имел авторитет в своей области, и сейчас они предложили очень связное и логическое объяснение.

– Из всего сказанного я могу заключить, что Майкл Фромли определённо является подозреваемым в этом деле, и должно быть проведено тщательное расследование. Я ценю ту помощь, что вы мне оказываете, - произнёс я.
– Алистер, можете ли вы договориться о встрече с кем-либо из семьи или друзей Фромли, кто мог бы нам помочь определить его местонахождение? А я тем временем поговорю со знакомыми Сары Уингейт и постараюсь узнать как можно больше о ней самой. Будем вести расследование как традиционными, так и не традиционными методами.

– Я просил Горация сегодня утром поговорить с Ричардом Бонэмом - профессором математики в этом университете - и получить от него основную информацию о Саре. Он знал её не только в качестве студентки его предмета, но и как самую близкую подругу его дочери, - заметил Алистер.
– И ещё мы установили, что Сара фактически жила вместе с семьёй Бонэм в их доме на пересечении 113-ой и Риверсайд-драйв.

– Ага, да, - сказал Гораций.
– Я первым делом сегодня утром разговаривал с Ричардом Бонэмом. Вообще-то, я встретился с ним всего через полчаса после того, как к нему пришёл полицейский с новостями об убийстве, - Гораций сиял от удовольствия и явно был очень доволен собой.

– Профессор Бонэм кое-что рассказал. Он видел в девушке огромный научный потенциал. Но в общественной жизни она была скорее бунтаркой, одной из тех зачинщиц-феминисток, что отчаянно сражаются за право голоса и постоянно участвуют то в одной демонстрации, то в другой, - продолжил Гораций.
– А в прошлом месяце она с группой единомышленников устроила на крыльце президентского дома пикет, требуя для женщин программ обучения в магистратуре.

Мой взгляд упал на Изабеллу. Когда она посмотрела на Горация, снова сидевшего справа от неё, в её глазах читалось неодобрение. Но это случилось так быстро, что я даже решил, что мне привиделось. И я снова не заметил, как Гораций пересел.

– Гораций, а разве ваша невеста не является членом одной из подобных феминистских групп?
– спросила Изабелла.
– Вам придётся изменить своё мнение после того, как вы женитесь следующим летом!

– Она не входит в такие феминистские группы, - огрызнулся Гораций, вспыхнув от смущения.

– Хватит об этом, - перебил его Том.
– В конце концов, Сару Уингейт убили не из-за этого.

– Вообще-то, мы не можем этого утверждать наверняка, - возразил я.
– Мы не знаем, каковой была её связь с Майклом Фромли, и она ли привела к убийству Сары. И пока мы не раскроем это дело, ничего из жизни мисс Уингейт не может быть несущественным.