Чтение онлайн

– Ясно. Тогда он совершил серьёзное преступление и столкнулся с грозящим ему тюремным заключением.

– Именно. Когда Майклу предъявляли обвинение, возникли обоснованные сомнения в его вине. Хоть он и был последним человеком, с которым жертву видели перед нападением, никто не мог заявить под присягой, что человек, ушедший с ней в комнату, это именно Майкл Фромли. А жертва хоть и поправилась, но этот печальный опыт негативно сказался на её памяти, и она не могла вспомнить нападавшего.

Алистер посмотрел на меня с искренним сожалением.

– Откровенно говоря, даже если бы свидетели и смогли бы опознать в Майкле нападавшего, мало бы что изменилось. Следствию нужны были более заслуживающие доверия свидетели, чем можно отыскать в борделе.

Мы продолжали разговор, пока не подъехали к поместью Уингейтов. Я с радостью заметил, что дом и двор перед ним пусты. Хоть Уингейты и провели эту ночь в доме из-за настойчивых требований миссис Уингейт, этим утром они уехали. И благодаря их отсутствию, мы сможем как следует осмотреться.

Сначала я провёл Алистера по периметру поместья, выискивая что-нибудь необычное. Уже рассвело, видно было хорошо, и я надеялся, что мы найдём что-нибудь, чего не заметили во вчерашних тусклых сумерках.

Снаружи мы ничего особенного не нашли. Вернулись в дом и начали обыскивать комнату Стеллы на третьем этаже. Она до сих пор не вернулась. Со слов мисс Уингейт, вся одежда Стеллы была на месте, кроме её кошелька. А это значило, что она забрала деньги, скорей всего для поездки, что отвечало моей теории: после вчерашней трагедии она кинулась к друзьям.

– По поводу той женщины, Смедли… Я вижу, вы уверены, что Майкл Фромли виновен? – спросил я.

– В нападении – безусловно, - уверенно ответил Алистер. – Он позже признался мне, а потом и своему брату. Учитывая слабую доказательную базу, прокурор и судья хотели снять обвинения в покушении на убийство. Фромли получил меньшее наказание, чем должен был, благодаря мне: я убедил прокурора согласиться на сделку с испытательным сроком под наблюдением. Уоллингфорд безумно хотел, чтобы Майкл принял это предложение и спас семью от позора из-за суда, но лишь при одном условии – если можно что-то сделать, чтобы реабилитировать Майкла. Но на этот раз я окажу его семье медвежью услугу, если попытаюсь уберечь Фромли от тюрьмы, потому что следующий раз он может решиться на что-то похуже. Вот поэтому я здесь.

Мы вернулись на второй этаж в комнату, где была убита Сара. Там я сделал дополнительные заметки, измеряя каждое отдельное пятно крови, особое внимание уделяя их расположению по отношению к находившемуся здесь трупу девушки.

Алистер несколько секунд молча смотрел на меня, а потом продолжил рассказ:

– Для меня открылась возможность, которой больше не предвиделось, - лицо мужчины покраснело и оживилось, а голос был пылким от энтузиазма. – Я уже давно завидовал Лакассаню12, французскому криминологу, которому удалось уговорить оказавшихся за решёткой преступников делиться с ним их самыми сокровенными мыслями. Он интересовался всеми преступниками, но я хотел сконцентрироваться на насильственных преступлениях. Следуя его примеру, я посещал Синг-Синг13 и Райкерс14 и разговаривал там с заключёнными. Я даже общался с ожидавшими смертной казнью людьми за несколько часов до исполнения приговора. Вы же знаете, как быстро в Нью-Йорке исполняют приговоры, когда они уже вынесены, а все апелляции отклонены. Помните Леона Чолгоша15, убившего президента МакКинли? Он предстал перед судом в конце сентября, а чуть больше месяца спустя уже умер на электрическом стуле.

Конечно, я помнил. Именно смерть президента МакКинли помогла Тэдди Рузвельту стать первым человеком в стране16.

– Но вы же понимаете, что это был необычный случай, учитывая обстоятельства?

Алистер согласно кивнул:

– Согласен. Всё произошло чрезвычайно быстро. Но даже обычные случаи заканчиваются быстро. Если не подана апелляция, большинство приговорённых прощаются с жизнью в течение ближайшего месяца. И если они проигрывают апелляцию, то их оставшаяся жизнь измеряется в неделях и днях. Едва ли этого времени хватит, чтобы собрать нужную мне информацию, а уж тем более, чтобы покопаться в их мыслях. Это если забыть о том, что многие смертники предпочитают в последние часы заниматься более приятным делом, чем разговоры со мной.

Он саркастически улыбнулся и продолжил:

– Но с появлением Майкла у меня появился живой, дышащий объект для исследований. В моём полном распоряжении. И мне не надо было отдавать его палачу через несколько месяцев. Это был шанс – один на миллион – заглянуть внутрь ещё формирующегося преступного мышления. Как работал разум Майкла? Что им двигало? Почему он вырос настолько отличающимся от своих братьев? И существует ли способ вмешаться и реабилитировать его, пока он действительно не пересёк черту?

Я поднял глаза от семисантиметрового пятна крови.

– Минутку, - я был уверен, что что-то неправильно расслышал, – вы сказали, что его преступные намерения ещё только формировались? Если он пытался убить женщину, если напал на неё с ножом и поджёг её комнату – в том, что она выжила, нет его заслуги. Похоже, он делал всё, чтобы убить её, и лишь благодаря божественному провидению она осталась жива!

Я поднялся на ноги и посмотрел на Алистера:

– Мне кажется, в голове этого человека не существовало различий.

Но Алистер остался равнодушен к моей вспышке:

– Да, я тоже раньше так думал. Но мы с коллегами выяснили, что в мышлении преступника существует прогрессирование, которое приводит к эскалации насильственной активности. Конечно, вы же понимаете, что я сейчас говорю о предумышленном убийстве незнакомого человека, а не о типе убийства, которое вы называете «убийство на почве страсти».

Он очень тщательно разграничил юридические и правовые термины, словно предугадав моё следующее возражение ещё до того, как я его высказал.

– Ни один убийца, даже самый жестокий, даже печально известный Лев Бёрдик, чьей поимкой в начале этого года так гордится ваша полиция, не просыпается просто однажды утром с желание убить. Напротив, его желание растёт в течение долгого промежутка времени, благодаря неимоверным усилиям воображения.

Это звучало совсем по-идиотски, и я ему это так и сказал:

– Мне не кажется, что Лев Бёрдик проявил особые «усилия воображения».

Этот человек потрошил своих жертв в их кроватях, пока остальные члены семьи жертвы с ужасом слушали это, сидя в соседней комнате.