Чтение онлайн

Задумавшись над тем, что рассказал Саймон, Рианнон расслабилась и положила голову ему на плечо. Может быть, если он все еще хочет жениться на ней, следовало бы подумать над этим. Если то, что он сказал, правда, ей по крайней мере не придется улыбаться его любовницам и любезничать с ними. Это доверчивое движение Рианнон тронуло Саймона, и он обвил ее рукой.

– Тебе не холодно, любовь моя? – прошептал он.

– Нет, не холодно, но, думаю, мы все равно через несколько минут должны одеваться.

– Должны? Ты так прекрасна и так… Я не знаю, как точно выразить, что я имею в виду, но ты словно родилась здесь, нагая и свободная. – Он вздохнул. – Со мной никогда такого прежде не было. Мне кажется, что гораздо лучше лежать здесь, под ясным небом, чем запершись в духоте спальни. Ты дала мне нечто такое, чего не могла дать ни одна женщина.

– Почему?

Саймон улыбнулся. В этом вопросе не было никакого вызова, только довольное, чуть нерешительное любопытство.

– Потому что с любой другой женщиной это выглядело бы фальшью, чем-то неестественным. Они принадлежат своим мягким креслам, своим благоухающим постелям с пуховыми подушками. Только ты принадлежишь этим запахам теплой земли, этой примятой траве и ласковому ветру.

Рианнон помолчала несколько мгновений. Ей до глубины души нравилось, что Саймон нашел в ней что-то особенное, и она не сомневалась в его искренности. Однако долго справляться со своим непреодолимым озорством она не могла.

– Но, Саймон, – сказала она, – если ты считаешь неестественным любить меня в постели, мы скоро окажемся в очень неудобной ситуации. Ты же знаешь, что здесь бывают дожди по нескольку дней кряду, а зимой, когда выпадет снег… Ой!

Последнее восклицание было отнюдь не выражением отвращения к идее заниматься любовью на мокром, холодном снегу, а непроизвольно вырвавшимся звуком, когда Саймон подскочил и навалился на нее всей своей массой.

– Лесная нимфа! – торжествующе воскликнул он, без труда подавляя ее слабое сопротивление. – Именно это крутилось у меня в голове, но я никак не мог вспомнить. И это тоже правда. У тебя нет сердца. Про лесных нимф говорят, что у них нет души и что они исключительно развратны. Видимо, ради этого за ними и охотятся.

Слова звучали сурово, но, поскольку они перемежались горячими поцелуями, Рианнон едва ли была раздавлена ими, разве что весом Саймона.

– Лучше зови меня речной нимфой, – сказала она немного приглушенным голосом, – потому что, если ты не слезешь с меня, я расплющусь, как камыш.

Саймон перестал целовать ее шею и покусывать ухо, чтобы прошептать:

– Ты ведь не отрекаешься от любовных утех?

Каких-нибудь десять секунд назад она отреклась бы. Совершенно потрясенной своим первым половым опытом, Рианнон просто не пришло бы в голову немедленно повторить попытку еще раз. Теперь же от тех точек, где ее касались губы Саймона, тепло разлилось по всему телу, и, когда она почувствовала давление упершейся в ее бедро его окрепшей плоти, жгучая волна желания охватила ее. Дыхание ее участилось, а руки крепко сжались вокруг его тела. Она больше не чувствовала его веса и только еще крепче сжала его, когда он попытался чуть отстраниться, чтобы достать рукой до ее груди.

Рианнон была бы не против, чтобы он вновь прикоснулся к ее груди, но прижаться к нему всем телом ей хотелось еще больше. Она судорожно сжимала его своими ногами, и это движение было в одно и то же время таким невинным и таким чувственным, что опытный Саймон совершенно потерял над собой контроль. Он больше не помышлял о долгой и деликатной любовной игре. Сопротивляясь объятиям Рианнон, он приподнялся ровно настолько, чтобы суметь слиться с нею.

Рианнон задохнулась, но с очередным толчком приподнялась навстречу ему. В некотором смысле Рианнон на этот раз была более возбуждена, чем после тщательных и осторожных движений Саймона в первый раз. Теперь она знала, каким будет приз за близость. Она знала, что растущее мучительное удовольствие внутри нее вспыхнет почти невыносимыми спазмами радости. Она теперь могла стремиться приблизить это удовольствие, получить его сразу, целиком и без остатка. Экстаз ее казался подобным взрыву, он совершенно лишил ее сил.

Первой внятной мыслью Рианнон было чувство вины, что она оказалось столь безразличной, получил ли удовлетворение Саймон или нет.

– Прости меня, – прошептала она. – Я не должна была… оставлять тебя…

Саймон поднял голову, которая лежала на ее плече, пока он набирался сил. Он нежно усмехнулся:

– Об этом не беспокойся. Мужчина всегда способен удовлетвориться сам. Хуже, когда происходит наоборот.

– Разве для тебя не лучше, если я… помогаю? – смущенно спросила Рианнон.

– Гораздо лучше, любимая, – улыбнувшись, уверил ее Саймон.

Он поцеловал ее в щеку, в лоб, в ее решительный подбородок. Она была совершенством, полным, абсолютным совершенством. Саймон так любил другие достоинства Рианнон, что готов был примириться с некоторым недостатком чувственности. По ее реакции, когда они встретились в бухточке возле Абера, он понял, что она не столь равнодушна, как хотела его уверить, но такого пыла от нее он не ожидал, а ее забота о его потребностях была просто благословением. Ее нечему было учить, единственное, может, только той любовной игре, которая позволяет удлинить удовольствие.

– Об этом не беспокойся, – продолжал он. – Для первого и второго уроков ты вела себя потрясающе. У нас будет время научиться еще некоторым, более тонким, деталям.

– И я не могла бы иметь более опытного учителя, не так ли? – немного резко спросила Рианнон.

– Пожалуй, не могла бы, так что радуйся и гордись, – весело ответил Саймон. Потом лицо его стало серьезнее, и он сел, чтобы видеть ее целиком. – Я поклялся быть верным тебе на будущее. А прошлое изменить невозможно. Малоопытный мужчина всегда ищет, не упустил ли он чего-нибудь еще. Я же имел так много женщин, что, когда нашел единственную, сомнений у меня уже не возникнет. Я больше ничего не буду искать, eneit.

Eneit – так назвал он ее на древнем языке, – «душа моя», «моя внутренняя жизнь», и глаза его, сверкавшие золотисто-зелеными огоньками, были чисты, не скрывая ничего. Рианнон хотелось крикнуть, что она уступит и станет его женой, но она не могла произнести этих слов. До сих пор она была победительницей. Саймон стал ее любовником, и ей ради этого не пришлось обещать ничего, кроме того, что она и без того собиралась делать, – быть верной ему, пока он будет верен ей. Но стать его женой… Жена клянется быть верной, независимо от того, что делает ее супруг, и может быть сурово наказана, заточена или лишена жизни, если отплатит изменой за измену мужа.