Вера
Шрифт:
«Бладмур» —обратился гроссмастер к начальнику Тайной Стражи.
«Я вас слушаю» —послышался ответ. Этот дерзкий мальчишка никогда не отличался почтениям к старшим.
«Вышли несколько лазутчиков – пускай наблюдают за продвижением инквизиторов. Я должен быть в курсе каждого манёвра неприятеля.»
«Будет исполнено!»
Гроссмастер глубоко вздохнул. Близился день триумфа.
После долгого и однообразного пути, Мерлон покинул пределы густых чащ и вышел на сравнительно пустынные участки, поросшие сочными лугами, в темноте ночи похожими на маленькие чёрные озёра. Здесь его ненадолго задержала компания тоскливых псоглавцев, которые бросились врассыпную после нескольких несложных заклинаний.
Пройдя несколько километров, юноша решил немного передохнуть и сделать короткий привал.
Расставив вокруг несколько тревожных кругов, он прислонился к стволу старого дуба и решил первым делом осмотреть увесистое содержимое торбы. К своему приятному удивлению, молодой маг обнаружил там новую красавицу-робу, пару кольчужных перчаток, новый поясок из проклёпанной кожи и какой-то странный изогнутый кинжал, который слегка сиял лиловым цветом. На всём обмундировании (кроме кинжала) стояли именные клейма – такие ставят только признанные мастера города Торвиля. Мерлон на протяжении многих лет своей вольной жизни мог только мечтать о таком вооружении! Такие ценные вещи порой использовались в качестве оборотных средств. Иной раз из-за таких штучек устраивали целые войны, пытаясь отобрать, захватить, защитить поистине целое состояние. И эти колоссально дорогие предметы были у него на руках! И, кстати, неплохо сидели на нём. Красная роба, чуть не светившаяся, как факел, выглядела чудесно! Строгие линии швов, замысловатые ветвистые узоры из золотых нитей, и воротничок, поднятый кверху.
Что до кинжала, Мерлон толком не знал, для чего Дариана положила и его. Да и сильно задумываться над этим юноша не хотел: изголодавшийся желудок настойчиво требовал подкрепления.
Не тратя времени попусту, Мерлон достал из мешочка потёртый дырявый платок и стал выкладывать на него солонину и большие пшеничные лепёшки, заботливо приготовленные Дарианой. Порыскав ещё, нашёл запасённый мех с вином, и, крякнув от удовольствия, принялся за еду.
Пока радость от приобретения новых вещей бродила по сознанию молодого мага, он совсем позабыл проклятую склянку. Но когда трапеза подходила к концу, а приподнятое настроение медленно выравнивалось, резкая мысль об оранжевой субстанции пронзила его сознание. Крупная дрожь пробежала по спине, дыхание перехватило, и слёзы ручьём рванули из глаз. В животе внутренности стянуло в узел. Пару секунд, и состояние юноши восстановилось. Будто ничего и не было.
«Да что за чертовщина такая?! Ужасно!»
Что ужасно?
«Ты опять здесь?»
Кто?
«Видимо, я схожу с ума. Скорее всего, сильно ударился головой при падении.»
Такие последствия устранимы магией, тем более магией сильной волшебницы.
«Что ты хочешь?»
Ты неправильно ставишь вопрос. Ты должен спросить: что же истинно хочу я?
«Бред какой-то.»
Почему?
«Хватит заговаривать мне зубы! Что ты хочешь?»
Ответ ты можешь дать сам.
«Ну конечно! Ведь ты – это я!»
Уверен?
«Да!»
Тогда ты и правда сошёл с ума.
«Что? Да…»
Не трать ругательства понапрасну.
«Тысяча демонов! Кто ты?»
Я – это я.
«Да катись ты во Тьму!»
Мерлон в сердцах плюнул.
Что же происходит с ним? Что за…
Размышления Мерлона перебил громкий женский вскрик.
Молодой маг резко вскочил на ноги и принялся с огромной скоростью, какую позволяли силы, окружать себя магическими щитами. Вскрики всегда дурной знак, особенно ночью, посреди чащи.
Выплюнув недожёванный кусок мяса, Мерлон быстро собрал вещи и хотел побыстрее убраться подальше (как, кстати, гласил кодекс чести вольного охотника), но затем, услышав ещё несколько криков, ругань и чью-то мольбу о пощаде, изменил решение. Словно чья-то жёсткая и властная рука остановила его.
Буквально вмиг всё его существо заполнила испепеляющая ярость, а руки задрожали от нетерпения. Перед глазами мелькнули какие-то видения, а затем разум окончательно покинул его. Огонь! Кровь! Смерть!
Очертя голову, Мерлон помчался на крики.
Мышцы напряглись до предела, а концентрация энергии замкнулась на потоках силы, пронизывающей всё его существо. Молодой маг чувствовал каждую частичку себя самого… Он был каждой клеточкой молодого тела, он был каждой крупицей сознания… Он был хищным волком, рвавшимся к туше жертвы, он был беспощадным духом, желающим тёплой крови, он был самой ЯРОСТЬЮ!
Покинув заросли рощи, Мерлон выбежал на небольшую поляну, где стояла пара ветхих домиков… Именно там он увидел трёх воинов, которые что-то яро внушали хозяевам, держа тех за шкирки… там было две девушки. Одну из них воин в черных доспехах с рёвом отшвырнул в стену, другую…
Мерлону было наплевать на сельчан. Ему не было дела до девушки, в чьё тело погрузился меч одного из воинов. Он ненавидел сейчас всех. Всех до единого. Убить, уничтожить… Всех!
Рука машинально выхватила щепотку магического порошка, пока ноги на всём ходу несли Мерлона навстречу битве. Может, и последней в его жизни.
– ВЕНДЕРА ЛИМОС! – взревел Мерлон, активизируя заклятие.
Неизвестные воины были столь ошеломлены внезапным появлением мага, что толком не успели предпринять ничего, лишь расширить глаза от удивления да схватиться за эфесы мечей. Особенно большое удивление посетило одного из них, когда испепеляющая огненная стрела Мерлона отшвырнула его, как пушинку, в стену дома.
Два других были пошустрее, и при помощи магии большого прыжка взмыли в воздух, в полете обнажая сияющие зелёным и лиловым оттенком клинки. Чарованная сталь. Порой от такого оружия нет спасения самым могущественным магам.
Всё происходило в какие ничтожные мгновения. Мерлон по наитию потянулся к поясу и с дьявольской радостью почувствовал холод кинжала, подаренного Дарианой. Рука, действовавшая быстрее сознания, выдернула клинок из ножен и с силой запустила смертоносный кинжал в одного из врагов. Магический клинок с неимоверной быстротой рванул к воину и без какого-либо труда прошиб того насквозь. Раздался треск брони, крик боли, и бездыханное тело сражённого воина полетело на землю. В следующий миг магический удар чарованной стали, нанесённый товарищем убитого, настиг и Мерлона.