Вера
Шрифт:
– Сомневаюсь. Ты, как мне кажется, профессии никакой не имеешь – запишут тебя в отряд всех вольных.
– Жаль, – вполне честно расстроился Мерлон. Как же захотелось стоять плечом к плечу с могучими воинами!
Что за немыслимый бред?!
– Ну, как смотреть. Это резерв. Авось, вас и лихо обойдёт.
Мерлон вздохнул. Быть может.
Хотя… Хочется ли ему бежать с поле боя? Да нет, уже как-то не особенно. Почему? Что-то неистово изменяется в нём. Чуть ли не каждую секунду. Здесь, в центре силы, человеческой силы, жар огня в сознании юноши начинает разгораться. Бурный танец пламени души кружится в ритме безумного азарта. Вокруг сила… Власть. Какие близкие слова человеческому сознанию! Он будет сражаться за эту армию, какие бы цели она ни преследовала, он будет убивать кого угодно. И, возможно, он станет выше. Выше над собой. Над другими. Над миром!
Какая чушь лезет тебе в голову.
«Кто-то совсем недавно говорил о желании стать значительнее и выше.»
Ну не таким же путём! Ну что ты всякой дрянью страдаешь! Какая война? Какая, к чёрту, доблесть? Будто ты сам не знаешь, что эту чушь выдумывают бестолковые барды, у которых духу не хватает взять меч в руки, а только глупых бабёнок лапать?
«С этим трудно поспорить. Но…»
Какие но? Как только дело завяжется, торбу за спину и бегом… А дальше сам знаешь, что делать!
«Что же?»
Использовать шанс, дарованный судьбой!
«Не знаю. У тебя всё так просто… Да и всю жизнь я жил только для себя… Не хочу… надоело. Хочу хоть раз делу послужить. Хочу стать иным… Может, людей защитить.»
Ага, людей защитить? Ты сам-то в это веришь? Ты эгоист от мозга костей, ты любишь лишь себя, и не стоит уверяться в обратном. На мирян с их убогим бытом тебе плевать. Вот предпоследняя мысль куда более разумная, и я тебе предлагаю самый короткий путь к достижению данной цели. …
«А не приведёт ли он меня ко дну?»
Смотря что считать дном….
Чувство, то самое чувство, что когда-то родилось в Мерлоне в пещерах Дарианы, шевельнулось на границах сознания… Жажда крови настоящим вихрем заиграла в сердце. Этот незримый собеседник прав. Мерлону важна его собственная персона. Но что в этом такого? «Плохо» ли это или «хорошо» – решать всяким философам или писакам. Ему же надо жить и добиваться своих целей. Но всё же…
Сугунтур Струг оказался высоким широкоплечим мужчиной средних лет, с короткой солдатской стрижкой, большими глазами и круглым лицом. Закованный в серебристую сталь с красным крестом на груди, Сугунтур внушал невольный трепет и уважение. Его рябое сильное лицо, казалось, выковано в пламени сражений.
– Мой командарм, – громко рявкнул Фанфарор, вытягиваясь по струнке. – Обход завершён. Произошло столкновение с отрядом противника, в ходе которого два врага были уничтожены, один был вынужден бежать!
– Хорошо, Фанфарор, отправляйся к своей сотне. Скоро в путь, – тихо и размеренно произнёс Сугунтур. – А это кто?
– Это, мой командарм, герой нашей стычки. Он-то и положил двух врагов, – в голосе друида промелькнула лукавая гордость.
– Двух?
– Бился один против трёх, мой командарм, – кивнул Фанфарор. Мерлон закусил губу: если бы он знал, как ему удалось выжить! Ведь не осталось даже шрама от магического удара зачарованной стали!
Сугунтур присвистнул.
– Ты кто таков, будешь, маг? – заинтересовался он.
– Я Мерлон, сын Дерлога, дома Барт’свей, – ответил юноша.
– Барт’свей? А, это тот… Однако…
– Не стоит, – нахмурился Мерлон. Не любил он ворошить прошлое.
– Хорошо. Ты кто будешь? Инквизитор, архимаг?
– Я простой вольный охотник.
– Вольный охотник? И один против трёх ренов? Темнишь, парень. Унаследовал нечто от родственничков, не иначе.
– Мне нечего скрывать. Как получилось, я не знаю. Просто мне хотелось помочь, – Мерлон слегка запнулся на последнем слове. Так откровенно врать сильному человеку очень опасно.
Командарм прищурился, внимательно рассматривая Мерлона, будто пытаясь заглянуть тому в душу. Затем перевёл взгляд на Фанфарора.
– Ничего конкретного сказать не могу. Мы подошли под самый занавес сражения, – ответил тот на молчаливый вопрос.
– Хорошо, – наконец молвил Сугунтур. – Нет времени пререкаться да искать правду. Согласно постановлению…
– Знаю, – сухо бросил Мерлон.
– Ах, ну да, Фанфарор уже передал, – немного разочарованно сказал тысячник. Он, скорее всего, был из тех людей, что любят громкие славные речи. – Эй, Бергински! Бергински! Иди сюда, ленивый ты осёл, – окликнул Сугунтур небольшую группу воинов, стоявших шагах в десяти от него.
От группы отделился молодой боец с длинными рыжими волосами и поспешил к своему командиру.
– Да, мой командарм! – громко и пафосно отчеканил Бергински.
– Отведи этого мага в резерв вольных охотников. Скажи Гризмо, чтобы он определил в первые ряды этого удальца, – сказал Сугунтур.
– Будет исполнено! – рявкнул Бергински.
– Ступайте, – молвил Сугунтур и отвернулся от них, переключившись на более важные в сей час мысли.
– Следуй за мной, – как-то надменно бросил через плечо Бергински, спеша исполнить приказ.
Мерлон последовал за этим «бегунком». Бандиер, знаменосец – вечный щёголь, что ещё скажешь? Они все такие, задиристые, важные и очень услужливые. Мерлон плюнул через плечо – мысль о приземистых прислуживаниях разжигала ненависть.
Петляли они средь войска достаточно долго, и прошли чуть не весь лагерь насквозь, пока Бергински наконец-то остановился и указал на внушительную группу людей, собравшуюся обособленно от других полков.
– Это резервный полк, вольные, твои собратья по образу жизни, – на последних словах щека Бергински слегка дёрнулась. – Их командира зовут Гризмо, вон та огромная детина в волчьей шкуре. Мяса кусок…