Чтение онлайн

– Я, знаете ли, был с ним в окружении, под Минском. И попал в странную историю. – Лопухин посмотрел на Воскобойникова, чтобы проверить, как тот отреагирует. Но Станислав Федорович спокойно рассматривал Ивана, ожидая продолжения. – И Иван Васильевич сказал, что есть еще один человек, который… Ну… Может мне помочь разобраться в вопросе.

– В каком?

– Ну… Вот. – Иван наконец выудил из внутреннего кармана медальон, положил его на стол и посмотрел на Воскобойникова. – Что с вами?

Станислав Федорович встал. Даже вскочил, порывисто. Сделал шаг назад, уперся спиной в стену.

– Что случилось? – Лопухин тоже привстал.

– Сидите! – резко сказал Воскобойников. – Сидеть, я сказал!

В его руке, будто из воздуха появился пистолет. Большой, черный. Черт знает какой модели, по крайней мере, на войне Иван таких не видел. Древняя здоровенная пушка.

Лопухин медленно опустился на стул.

– Станислав Федорович…

– Тихо! На мои вопросы отвечайте, и все будет хорошо! Кто вы такой?

– Я журналист… мое удостоверение…

– Видел я вашу книжечку. И не такие книжечки видал. На кого вы работаете? На кого, черт вас дери?!

– На газету «Правда»… Станислав Федорович, вы с ума сошли?

Некоторое время Воскобойников смотрел ему в глаза, потом опустил оружие.

– Извините, – сказал он таким тоном, будто только что случайно наступил Ивану на ногу. – Извините, Иван Николаевич… Просто я не ожидал. – Он спрятал пистолет.

Лопухин молчал.

– Извините… – с нажимом повторил Воскобойников. – Я не собирался стрелять. Да я думаю, что пистолет и не сработал бы… – Он посмотрел на побелевшее лицо Ивана и сказал: – Он не заряжен…

«Ну, это как раз вранье, – отчетливо понял Лопухин. – Стал бы он тут с таким лицом незаряженным пистолетом размахивать».

– Что вы хотели узнать? – Воскобойников старательно отводил глаза.

Лопухин прокашлялся. За годы мирной жизни он успел уже отвыкнуть от того, что ему кто-то тыкает стволом в лоб. Кое-как собрав разбежавшиеся мысли, Иван ответил:

– Я, собственно, хотел вам показать это… Этот предмет. И… и спросить, что вы по этому поводу думаете. Дело в том…

– Почему вы считаете, что я могу вам что-то сказать?

– Дело в том, – закончил Иван, – что генерал Болдин рекомендовал вас как человека, который может мне помочь разобраться…

– В чем?

Лопухин вздохнул.

– Знаете, это долгая история… И я, наверное, буду очень сбивчиво говорить… У вас есть время?

– Судя по всему, больше чем нужно.

– Я никому не рассказывал все это с самого начала, поэтому вы извините, если будет немного комкано…

– Говорите уже, – Воскобойников вздохнул, посмотрел на стол, словно только что увидел его. Взял чашку с чаем в руки. – Говорите…

– В общем, из Петрозаводска пассажирских не было. И я договорился с машинистом товарняка…

Было уже далеко за полночь, опустела бутылка водки, которую достал неведомо откуда Воскобойников. В голове шумело. То ли от выпитого, то ли от рассказанного, не поймешь.

Иван молчал. Воскобойников курил, короткими, скупыми затяжками дымил в окошко. Откуда-то из темноты доносилась музыка. Шумел ветер в листве тополей. И, слушая этот шелест, Лопухин снова ощущал себя там, в лесу… Вокруг война…

Чтобы избавиться от наваждения, Иван потряс головой.

– Даже и не знаю, что вам сказать, – произнес Воскобойников. – У меня все было иначе…

– Понимаю. Просто генерал сказал тогда…

– Он и сам не знал, – Воскобойников махнул рукой. – Знаете, я вам завидую.

– Почему же?

– Вы смелый человек. Таскаетесь с этой штуковиной… и ничего не боитесь.

– Да я уж набоялся. На войне-то…

– Это понятно, – Станислав Федорович хмыкнул. – Скажите, а этот ваш немец…

– Лилленштайн?

– Да. Что с ним стало?

– Умер, – Лопухин пожал плечами. – В церкви умер.

– Так что же, по-вашему, получается?..

– Понятия не имею. Я вообще плохо помню тот момент. На самом деле бойцы тащили и его, и меня. Ходить я не мог. А что там уж вышло после того, как мы линию фронта перешли, я точно не знаю. Допросы помню. Отчеты, бумажки… Врал, конечно. Если бы я тогда всю правду рассказал, так точно или в сумасшедший дом упекли бы, или еще того хуже.

Воскобойников опять хмыкнул.

– А этот ваш Лилленштайн, он не говорил… вы не слышали от него фамилию Айнцигер?

– Айнцигер? – Иван задумался. – Нет. Точно нет. А что?

Воскобойников не ответил. Только затянулся поглубже и покосился на медальон, лежавший все это время на столе.

– Вы спрячьте его лучше.

– Почему?

Воскобойников очень странно посмотрел на Лопухина и сказал равнодушно:

– Спрячьте. А то у меня снова может возникнуть желание убить вас.

Иван поежился, но медальон убрал.

– И знаете что, – продолжал Воскобойников, – вы бы лучше отвезли его туда, откуда взяли. Вы ведь ничего не чувствуете?

– Не совсем. – Иван отвел глаза.

Повисла неловкая пауза.

– Тогда выбросить не получится, – вздохнул Воскобойников. – А так было бы лучше. И вам и… и всем. Только не вздумайте его светить вот так, как со мной. Дурно кончится!

– Понимаю. Вы ведь финскую прошли?

– Прошел. И что? – В голосе Станислава Федоровича Ивану послышалась агрессия.

– Ничего, просто мне показалось…