Чтение онлайн

Болдин поежился.

– Так уж и для всех? Численность нашей сводной дивизии достигает двух с лишним тысяч человек…

– Для всех, – повторил Лопухин.

– Откуда вы все это знаете?

Иван повернулся к генералу. Долго молча смотрел тому в глаза, а потом ответил:

– Мне это не известно. Слова, понятия, знание – все это приходит будто бы само собой. Но не так, как в учебнике… Знаете, мне кажется, что это доступно каждому. Как книги, как чтение. Но ведь чтобы научиться читать, надо изучить азбуку, потом долго и трудно читать по слогам. Сначала простые слова. Потом предложения. Простые, детские книжки… У меня была бабка в деревне, она рассказывала про ликбез. Какой восторг она испытала, какое чувство, научившись складывать буквы, закорючки на бумаге, в слова! Какое удивление… – Он снова замолчал. – Или иностранные языки: сколько труда надо, чтобы научиться понимать других людей. То, что я вам рассказал… мне кажется, что я слышу, вижу то, что… – Он отвернулся.

– Продолжайте, – попросил Болдин. – Этот разговор останется между нами. Конечно.

– Я будто бы понимаю язык природы. Большой, сложный и вместе с тем примитивный… Его очень трудно переводить, делать похожим на человеческий. Но зато сколько нового… Я знал одного старика, который говорил, что деревья умнее людей. Знаете, мне иногда кажется, что он был прав.

– Деревья тоже воюют между собой, – вдруг сказал генерал.

– Я знаю, – Лопухин кивнул. – Но я про другое… Я понимаю их, но не все. Не полностью. Я только начал, только научился понимать этот язык. Хотя больше всего происходящее похоже на сумасшествие. Контузия и болезнь мозга…

Теперь надолго замолчали оба. Первым нарушил молчание генерал:

– Так, значит, вы полагаете, что это некие секретные части абвера. Эдакие сверхчеловеки.

– Да. Так можно сказать.

– Но, с другой стороны, Иван Николаевич, это нелогично.

– Почему?

– Ну, я не строю иллюзий на наш счет. Мы, конечно, причинили серьезный урон фашистам. Не спорю. Пять артиллерийских батарей, два штаба, аэродром, двадцать шесть танков и прочее хозяйство… Это неплохой результат за сорок дней. Но иллюзий я не строю. Война решается не в этих лесах. Если бы это было так, я не гнал бы дивизию на прорыв. Война решается там! – Он махнул рукой туда, куда ушли разведчики. – На фронте! И кидать элитные подразделения, тем более секретные, на борьбу с такой небольшой группой, как наша… По меньшей степени нелогично.

Лопухин пожал плечами.

– Значит, они не с нами борются.

– Вот именно, – Болдин шлепнул себя по колену. – Именно так я и думаю. Но в чем их цель? Уничтожить партизанский отряд – это так, второе направление удара. Где главное?

Лопухин посмотрел туда, где располагался лагерь. С пригорка был хорошо виден уменьшившийся лазарет. Из тяжелых осталось только двое. Кто-то не выдержал переходов. Кто-то погиб под бомбами.

– Когда я был там, в госпитале, я слышал, как бормочет немец. Он говорил «Ewige Flamme».

– Вечное пламя?

– Да.

– Вы знаете, наш стрелок, помните, Юрий Гантимуров?..

– Юра-тунгус?

– Да. Так вот, он утверждает, что видел нашего штандартенфюрера. И убил его.

– Кажется, припоминаю, – Лопухин кивнул. – Да. Когда-то давно…

– Получается, что мы захватили что-то действительно важное для немцев, – пробормотал Лопухин. – Кого-то важного.

– Да. И, я думаю, не только для немцев, – вздохнул Болдин. – Не только. – Ему снова припомнился Мехлис. – Нет ничего случайного.

К вечеру вернулась ближняя разведка. Все, кроме группы Кирпичева, ушедшей на юго-восток. И Болдин насторожился.

Потеря разведгруппы всегда опасна. Особенно в условиях партизанской войны, когда скрытность – самое главное оружие.

Человек слаб. Генерал Болдин не питал на этот счет иллюзий. Далеко не всегда возможно потратить последнюю пулю на себя. А уж если за тебя возьмется особый отдел, то и язык за зубами удержать не просто. Да что там – почти невозможно.

А значит, если Кирпичев не приведет своих людей в течение часа, придется поднимать лагерь. Карательной операции ночью не будет, но обложить лес, перекрыть дороги, а то и вдарить минометами немцы могут.

Однако через сорок минут из-за деревьев показались разведчики.

И не одни.

Вообще, у караульных, которые наблюдали эту сцену, сложилось впечатление, что разведгруппу Кирпичева привели. Подошедший на шум Верховцев увидел правильный конвой. Двое позади, чуть в стороне, двое впереди и еще двое замыкают впритирку к ведомым. Он мог бы поклясться, что еще парочка нешумных ребят движется по лесу. Уж очень медлительно идет по дороге основная группа, двигаются так, чтобы «лесовики» не отстали.

Хороший конвой, если бы только в роли ведомых не была группа Кирпичева. Сам лейтенант, человек, который не мог не понимать незавидного своего положения, шел впереди.

Верховцев вышел вперед. С некоторой, впрочем, опаской. Группа встала.

– Лейтенант! – рыкнул Владимир Филиппович. – Потрудитесь объяснить!..

– Это свои… – сказал подошедший Кирпичев. – Это…

Верховцев сдержанно зарычал. Лейтенант вздрогнул, вытянулся. Откозырял.

– Товарищ майор, разрешите доложить.

– Разрешаю.

– Во время проведения разведывательных действий столкнулся с красноармейцами. Которые, после допроса, оказались группой военной разведки Красной Армии.

«Интересно, – подумал Верховцев, видя неподдельную тоску в глазах лейтенанта, – кто кого допрашивал? А разведчики-то орлы! Не наши, конечно…»

Он вздохнул.

– Вольно. Кто у них старший группы?

Кирпичев растерянно обернулся. От ребят в маскировочной «березке» отделился один. Подошел решительно. Козырнул. Молча протянул документы.

Верховцев внимательно изучил бумагу.

– Старший лейтенант Ухохватов…

«Хорошая фамилия, – подумал Владимир Филиппович. – Очень верная. Нашего Кирпичева он за ухо ухватил, не придерешься».

Верховцев осторожно поскреб ногтем синие чернила печати. Глянул Ухохватову в глаза, не обнаружил ни тени волнения. Наоборот, увидел там даже некоторое понимание.

– Какими судьбами в наших лесах? – поинтересовался майор, сделав небольшое ударение на слове «наших».

– По служебной надобности, – улыбнулся Ухохватов. – Производили глубокую разведку тылов противника.