Чтение онлайн

Зарядив мозг беконом, я бегу в подвал, где хранятся ящики со старыми делами. Никто не знает точно, сколько папок томится там в забвении, но, по моим прикидкам, их должно быть не меньше десяти тысяч. Факт: оцифровка стоит денег, а полиция страдает от постоянных сокращений бюджета. Всем этим старым папкам предстоит покрываться подвальной плесенью даже во времена моей отставки.

В кавернозном помещении пахнет плесенью и сыростью; сморщив нос, я шагаю в дальний конец. У последнего ряда полок поворачиваю специальный штурвал, отчего стеллажи с лязгом движутся по проложенным в полу рельсам. Секунд через тридцать открывается проем между двумя соседними рядами с табличками «У-Ф» и «Х-Ц». Я ныряю в это пространство и разыскиваю взглядом нужный ящик. Выдергиваю тот, что отмечен буквами «Уи-Ун», и начинаю рыться в делах. К моей радости, между «Уинч, Гарри» и «Уиншелл, Бертран» втиснута папка «Уинчестер, Анна Мэй».

Я открываю папку и обнаруживаю наверху отчет.

Я рычу и трясу головой. Я понятия не имел, что в бытность свою констеблем имел привычку составлять такие помпезные рапорты.

Я перебираю пачку пожелтевших листов – задокументированное расследование, которое я проводил много лет назад. Снова рычу, добравшись до фотографии Анны Мэй. На ней почти ничего не видно, контуры лица превратились в бледные размытые очертания. Из-за вечной подвальной сырости поляроидный снимок за все эти годы выцвел почти полностью. Видно лишь, что у этой призрачной Анны тонкое лицо, а длинные волосы падают на плечи.

Отложив в сторону вылинявший поляроид, я быстро просматриваю бумаги. Очень скоро я вспоминаю сам некоторые ключевые факты из дела Уинчестер:

1. Анна была белой, рост – примерно 5 футов 7 дюймов, очень худой. Темно-каштановые волосы, карие глаза. Эти детали мы сообщили прессе.

2. Последней ее видела соседка по квартире Мэри Элис Сандерс, дуо, это было 12 июня 1995 года. Анна поселилась у Сандерс в свободной комнате в октябре 1994-го, через два дня после того, как отец Анны женился во второй раз. Примерно в 19:15 Мэри Элис, проходя мимо комнаты соседки, видела, как та наносит блеск на губы. К этому времени Анна уже была одета в бальное платье персикового цвета до щиколоток, на руках – белые перчатки до локтей.

3. Обыск в комнате Анны не выявил ничего подозрительного. Отец Анны и ее друзья подтвердили, что вплоть до исчезновения ее поведение ничем не отличалось от обычного.

4. Ее однокурсница Лора Петерсон, дуо, утверждала, что они с Анной договорились встретиться на мосту Тринити в 22:45, чтобы смотреть вместе салют, но Анна так и не пришла.

5. По всей видимости, у Анны не было постоянного друга, хотя, по словам Лоры, она часто встречалась с университетскими парнями.

6. В принадлежащей Анне промокшей сумке «Шанель», выловленной гребцом клуба «Питерхаус» из-под моста неподалеку от Мидсаммер-Коммон 17 июня 1995 года, находились билет на майский бал в Тринити (на ее имя), палочка туши для ресниц, тюбик с розовым блеском для губ и компактная пудра. Там также находился ее дневник и набор для теста на беременность – об этих находках прессе сообщено не было. Речная вода размыла чернила в дневнике, и записи расшифровать не удалось. Я отослал дневник экспертам, чтобы те проанализировали следы от нажима, но ко времени Анниного возвращения их отчет еще не был готов.

К сожалению, я не вижу связи между Анной Мэй Уинчестер и Клэр Эванс. Тогда почему Клэр пришла на Парксайд спрашивать об Анне? И откуда такое облегчение у нее на лице, когда я сказал, что через девятнадцать дней девушка нашлась?

Я снова просматриваю бумаги, но связь между двумя женщинами так и остается безнадежной иллюзией. Скорее всего, это копание в допотопных заморочках некогда пропавшей Анны Мэй Уинчестер – непозволительная трата времени. Наверное, миссис Эванс говорит правду и ее интерес к делу Уинчестер действительно объясняется тем, что оно совпадает по времени с фактическим провалом у нее в голове.

Нужно срочно возвращаться к делу Софии Эйлинг. Особенно если я хочу до конца дня поймать убийцу.

Я уже готов захлопнуть папку с именем Уинчестер, когда вдруг замечаю в правом нижнем углу верхнего рапорта нацарапанные карандашом очень мелкие буквы и цифры: АЗП007.

Факт: вскоре после поступления в полицию я придумал простенький код для собственного пользования. Эти знаки говорят мне, что в закрытом на ключ нижнем ящике моего письменного стола хранится предмет, имеющий отношение к расследованию дела Уинчестер. На предмете будет маленькая наклейка с номером 007.

Предмет предназначен только для моих глаз.

Это обнадеживает. Полагаю, на дело Уинчестер стоит потратить несколько лишних минут. Я отправляю папку обратно в ящик и бегу по лестнице к себе в кабинет, захватив по пути чашку кофе из автомата.

Закрываю дверь, отпираю нижний ящик стола и начинаю в нем рыться. Вскоре выкапываю АЗП007.

Это аудиокассета без наклеек.

Факт: АЗП007 – это сокращенно «аудиозапись показаний № 7».

Ну конечно. Факт: в самом начале службы я сделал несколько тайных записей своих бесед с людьми. Мой первый учитель как-то признался – однажды вечером, после многих стаканов пива, – что успешно разрешил один сложный случай после того, как тайно записал на диктофон разговор с вроде бы посторонним уголовником и потом прослушал запись. Вдохновленный его примером, я стал носить под рубашкой диктофон, включавшийся по голосовой команде, на некоторые беседы, особенно если предстояло иметь дело со сложными людьми. Никаких санкций у меня при этом, конечно, не было. Но в те времена я был убежден, что эти тайные записи являются полезной мерой предосторожности. Если вдруг встанет вопрос о качестве моей работы, у меня будет чем прикрыть задницу. Можно также прослушать их, если во время беседы я что-то упустил. Оглядываясь назад, я дивлюсь своей беспечности.

Видимо, уверенность приходит с опытом.

№ 7 – это наверняка тайная аудиозапись моей беседы с Анной. Рапорт от 10 июля говорит о том, что разговор продолжался десять минут. Пожалуй, я потрачу их еще раз. Возможно, в этой беседе Анна называла имя Клэр Эванс, но тогда, давно, это не показалось мне достойным упоминания в рапорте.

Плеер для микрокассет лежит в дальнем углу того же ящика. Я достаю его, ставлю кассету и нажимаю на кнопку. Вслед за статическим потрескиванием раздается мужской голос. Я морщусь (не знал, что в молодости мой голос звучал так пискляво).

М: Не могли бы вы мне сказать, где вы находились между вечером бала и днем, когда вы появились у Лоры?

Ж: Это секрет.

М: Что с вами произошло за эти девятнадцать дней?

Ж: Много чего. Много разного.

М: Например?

Ж: Многое происходит. Нравится нам это или нет.

М: Но что «многое»?

Ж: Я же сказала: это секрет.

М: Через несколько дней после вашего исчезновения мы нашли под мостом сумку, недалеко от Мидсаммер-Коммон. В ней находился билет на бал на ваше имя. Как ваша сумка туда попала?