Вардананк
Шрифт:
– Оставь, вино бросилось ему в голову!
– шепнул Нерсэ Урца.
Гадишо взял марзпана за руку и попытался увлечь его в опочивальню, но Васак не трогался с места. Он дрожал всем телом и прерывисто дышал.
– Если эта изнурительная тревога не должна покидать нас ни днем, ни ночью, ни на пиру, то все мы скоро превратимся в живых мертвецов!.. Ужасен этот молох огнепоклонников, пожирающий и отца, и детей, и все, все кругом… Кому по силам такие жертвы? Чье сердце способно выдержать горе отца, страдания матери, ядовитые укоры совести? И какова награда за все это? Отвратительная кличка! Кличка!..
– Государь марзпан, иди отдохни немного! – настаивал Гадишо.
– Я не устал… Простите меня, государи, я дал волю страстям своим… Да, пойдем отдыхать, привыкнем жить именно так! Большие дела требуют и больших жертв. Не стоит волноваться! Пойдем к себе, постараемся, чтобы отдых вернул нам хладнокровие… Дворецкий, отведи князей в их покои! Государи, утром вы увидите меня уже здоровым, с обновленными силами! Мирного сна!
– Спокойной ночи, государь марзпан!
– отозвались госги. Васака проводили в опочивальню.
Узнав о поражении Себухта, Михрнерсэ решил опередить Азкерта и сам сообщил ему зловещую весть. Ярость уже начинала туманить голову Азкерту, когда Михрнерсэ посоветовал:
– Повелитель, пора положить конец мелким действиям! Дай приказ крупными силами нанести окончательный удар!
– Пора! Дай приказ! Дай крупные силы! – кривя рот, передразнил его разъяренный Азкерт. – Зачем ты тянул до сих пор, собака?!
Михриерсэ побледнел, вздрогнул и с холодной злобой стал ждать, пока Азкерт выпустит весь накопившийся яд.
– Ну, отвечай же, чего ты молчишь? Отвечай! – продолжал бесноваться Азкерт. – Жрецов послал на гибель! Себухта послал на гибель! Кого еще желаешь погубить?! Персию?! Меня?! Или Же себя?!
– Себя! – негромко и сдержанно ответил Михрнерсэ. – Да бы не коснулась опасность ни Персии, ни тем паче моего повелителя! В чем дело, повелитель? В конце концов надо было подождать, пока греки откажут армянам в помощи, или же нет? Надо было подождать, пока Васак накопит силы, захватит власть, спасет наших вельмож, займет крепости, объединит вокруг себя нахараров, прижмет армянский народ, введет жрецов в армянские семьи, или же не надо было? Э-э, повелитель, трудности все преодолены, остались пустяки… Пусть же теперь явится князь Пероз и все закончит со славой для себя. А меня пошли на плаху, чтоб тебе могли принести мою голову.
Азкерт злобно скосил на него глаза:
– Что-о, разжалобить меня хочешь? Запугиваешь? И без тебя Персия обойдется, не беспокойся!
– Только это и хотелось бы мне знать, пока еще держится у меня голова на плечах. А государей не пугают. Государей боятся. Это я понимаю.
– И ты меня испугаешься, навоз! – в бешенстве крикнул Азкерт и обратился к дворецкому:- Главного палача, быстрей!.. Вбежал главный палач.
– Уведи его. Пришлешь голову! – приказал Азкерт. Палач с пугающей вежливостью ждал, чтоб Михрнерсэ сам направился к выходу.
– Выволоки его! – приказал Азкерт.
Палач взял Михрнерсэ за локоть. Но у дверей он с глубоким поклоном спросил:
– Куда велишь проводить тебя, государь азарапет: к тебе во дворец или на заседание?
– В темницу! – гневно приказал Михрнерсэ.
Они еще не вышли из дворца, как запыхавшийся дворецкий сообщил, что Азкерт требует их обратно.
Михнерсэ вернулся, почерневший от уязвленной гордости.
Азкерт взглянул на нею со злобой укрощенного зверя и властно приказал:
– Вызовешь Нюсалавурта. Пусть соберет большую армию. Покончить со страной Армянской!
– Повеление твое к исполнению принимаю! – негромко ответил Михрнерсэ, выжидая дальнейших распоряжений.
– Покончить со страной Армянской!.. Больше ничего.
Молча склонившись перед Азкертом, Михрнерсэ удалился.
Вскоре по всей области Апар громом прокатилась весть о приказе Азкерта. В лагере закипело сильнейшее оживление.
В ту же ночь во дворце состоялся военный совет, на котором присутствовали Нюсалавурт и его помощник Догвэч, начальник «полка бессмертных». Совет заседал очень долго. Самым трудным был вопрос о сроках выступления войск в Армению: стояла уже глубокая осень, и пока армия была бы подготовлена к походу, пока она дошла бы до места назначения, – ее встретила бы жесточайшая армянская зима.
– Время не терпит, государь азарапет. – сказал Догвэч. – Нужно поспешить нанести удар до наступления зимы!
– Мы сможем и зимой нанести удар! – возразил Михрнерсэ.
– Я не поведу зимой моих слонов, чтоб они перемерзли в проклятых ледниках Армении! – заявил Догвэч.
– Весной будет еще труднее! – возразил Михрнерсэ, которого пугала не столько армянская зима, сколько оттяжки, дворцовые козни и интриги, неустойчивое положение дел в Армении и всевозможные осложнения. – Нужно нанести удар именно зимой – и положить всему конец!
– Торопиться мы не можем, но и опаздывать нам нельзя! – заговорил Нюсалавурт. – Попробуем поспешить, нанести удар до зимы.
– Срочно и безотлагательно собирайте армию! – приказал Михрнерсэ. – Нужно.нанести удар! И конец! Нюсалавурт и Догвэч встали.
– Нанесем удар! – пробормотал Нюсалавурт.
Сквозь просветы в осенних тучах солнце освещало почерневшее лагерное поле и вооруженные части персидской армии. Нюсалавурт и Догвэч верхом на скакунах принимали смотр, проверяя проходившие перед ними полки, которые затем выстраивались в дальнем конце поля.
Огромная толпа жителей Нюшапуха собралась неподалеку, с интересом наблюдая за передвижением войск. Придворные расположились на коврах вокруг Михрнерсэ. Шепотом передавался слух, что князь Пероз потерпел поражение в затеянном им дворцовом перевороте. Следя змеиным взглядом за победившим противником, Пероз мысленно посылал ему проклятия.
В числе придворных был и Вахтанг, который не мог равнодушно глядеть на проходящие войска – свидетельство военной мощи Персии. Развевались по ветру конские гривы. Стремительным весенним потоком промчался конный полк Мелькали смуглые загорелые лица молодых наездников, бряцало оружие, фыркали и ржали скакуны. Гордая сила Персии!.. Увлажнились глаза Вахтанга, в груди у него теснило. Он почувствовал боевое воодушевление и странное, непреодолимое желание истребить армян, желание, внезапно вынырнувшее из тайников души и безраздельно им овладевшее. И Вахтаиг решил вступить в ряды войска, которое должно было идти против Армении.