Чтение онлайн

Сегодня и в мясном ряду выбор отменный: цыплята, не какие-нибудь синтетические, из морозилки, а парные, на заре этого дня бегавшие веселыми ногами в курятнике; рядом дебелые индюшки табасаранские, кизлярские гуси с коралловыми лапами. Направо — зайцы атли-буюнские, на крюке раскачивается туша кайтагского кабана. Баранина на лотках, разрубленная и целиком, только что из холодильника…

Сам почтенный Кичи-Калайчи прошелся сегодня по ряду, выбрал двух куропаток. Отдаст их студенткам-квартиранткам, пусть приготовят добрый обед.

Довольный покупкой, старик неспешно проходит по рядам. Справа и слева слышны призывы:

— Есть хорошая таранка! Кому к пиву, кому так пососать!

— Кому сазан-жирный? Налетай!

— Что-о? Покажи! Ха-а-рош, гусь!..

— Одень очки, гражданин! Сазан — не птица, сазан рыба!

— Складывай рыбу, пройдем в дирекцию, там проверят, что ты сам за птица, если торгуешь в запрещенное время браконьерской рыбой!

— Осетрину надо?

— Где? Сколько просишь?

— Шутка! А что, пошутить нельзя?

— Икры хочешь?

— Не хочу!

— Почему?

— Прошлый раз купил вместе с бидоном. Оказалось, икры — только пленка сверху, а под ней селедка рубленая…

— Базар — такой университет: если не выручит, так выучит!

— Налетай, хватай тарань! Пиво без тарани — что алименты без ребенка! Тарань, тарань, пока не разобрались, кто кого!

Кончились рыбные ряды, потянулись молочные, хотя здесь никто не продает молоко, зато в большом выборе сочный творог, густенная сметана, круги целебной брынзы, приготовленной из молока овец с альпийских пастбищ. Нежно-острая, питательная, ароматная брынза, только вот цена кусается, как лучший пес чабана,

— Э, товарищ! Попробуй, а потом говори: «Из любого овечьего молока!» Каждый горец отличит, из любого или особого! Сколько вам, бабушка? Полкило брынзы? Один момент. Не хлопочите с бумагой — свой товар я продаю в полиэтиленовой таре: сохраняет сок и свежесть. Благодарю за покупку! Кто следующий?..

Кичи-Калайчи не спеша обходит ряды. Все-таки хорош рынок, богата дарами горская осень, да умножится все это в новом году! От добра и люди добреют, впрочем, история бед народных знает примеры и черствости имущих, и щедрости бедняков, отдающих последнее. Ах, если б люди знали чувство меры! Не зря говорят индийские йоги: кому полезно подтянуть пояс, а кому и позволительно живот отпустить!

Пытливо разглядывая, чутко прислушиваясь, обходит рынок Кичи-Калайчи. И не потому, что редко приходится бывать здесь; сегодня тоже не одна покупка тому причиной, просто Кичи-Калайчи в этой сутолоке обдумывает предстоящий разговор с директором рынка.

Раньше контора дирекции была у главного входа, а теперь, после реконструкции, ее перенесли к новым воротам, куда заезжают крытые фургоны, чтобы отгрузить продукты в подвал-холодильник.

Пробираясь через рынок, Кичи-Калайчи повстречал двоих знакомых. Белоусый сам его окликнул:

— Куда торопишься, Кичи, купи у меня джураби, скоро зима, ноги надо в тепле держать.

— Спасибо, девочки-студентки уже связали мне две пары.

— Что они понимают в этом деле? Вот моя старуха вяжет — загляденье! Пятка двойная, шерсть крученая, сносу нет! Вспомнишь мои слова — поздно будет!

Второго, молодого адвоката Дибира старый садовник сразу не приметил, а когда узнал в лицо — удивился. Всегда наглаженный, начищенный, сегодня адвокат толкался среди покупателей винограда с видом безработного сезонника, которому еще три дня назад надо было побриться, да заодно и костюм почистить.

Приложив палец к заросшему подбородку, адвокат дал понять Кичи, чтобы тот не произносил его имени; пройдя несколько шагов, он оглянулся и кивнул головой, приглашая старика за собой.

Кичи-Калайчи пожал плечами, но исполнил просьбу адвоката. Зайдя под козырек старой палатки, предназначенной на снос, адвокат сдернул с головы пыльную кепку и вытер лицо белоснежным платком. Но, поздоровавшись с Кичи-Калайчи, он продолжал кого-то искать глазами.

— Виноград в этом году удался, Дибир Махмудович. Очень богатый урожай… — с общего вступления начал разговор Кичи-Калайчи.

— Ничего не могу сказать определенного. Не пробовал, — суховато подал реплику адвокат, брезгливо оглядывая свои нечищенные ботинки. — Затянулось одно дело…

— Опять наследникам разъясняешь?

— В том-то и дело, что от разъяснения вот уже месяц, как перешел к другим делам. Не столько разъяснять приходится, сколько вязать.

– Мужское ли дело вязать? Что вяжете?

— Не что, а кого. Беру подписку о невыезде, заключаю под стражу.

— Странные обязанности для адвоката.

— Адвокатом я был, как говорится по-немецки, плюсквамперфектум — в давно прошедшем времени, а с июля приказом назначен и. о. старшего следователя, пока тот сдает экзамены в академию. А сейчас расследую одно удивительное дело. Помните весельчака Джамала?

— Кто же его не знает? То заткнет соседкин дымоход листьями кукурузы, то распустит слух, что его племянник-космонавт полетит на Луну или там на Венеру.

— Весь аул взбулгачил, дизельный мужик! Уже и детей вырастил, и жену успел схоронить, а все неймется человеку… Впрочем, ведь у каждого из нас есть свои страстишки или, как теперь принято говорить, хобби. Признайтесь, почтенный Кичи-Калайчи, и у вас есть увлеченье?

Старик подобрался. Неужели Дибир догадался, какая «идея» заполонила садовника?

Солдаты знают: хочешь избежать поражения — атакуй первым!

— А у вас, Дибир Махмудович, какое хобби? — простодушно, вопросом на вопрос, сделал выпад бывалый рубака.

— У меня? — адвокат заалел от края папахи до воротничка несвежей рубахи. — Ну конечно же, есть и у меня хобби! Вы даже не представляете, какую богатейшую коллекцию камней, да, да, камешков с пляжей Черного моря привез я из отпуска! Камень-лапоть и камень-телевизор; лицо врубелевского Демона и профиль неутешной вдовы Грибоедова; камень с изображением якутской юрты и Саянских гор. Но совершенно уникальный экземпляр — это изображение планеты Марс со спутниками: Фобос и Деймос…