Чтение онлайн

— Он что, повел тебя к нам? — снова не вытерпела Марьям.

— У твоего отца мы позже побывали. А сначала дядюшка пригласил посидеть в кафе «Лезгинка». Пока ждали заказ, он обо всем меня расспросил. Веришь, Марьям, удивительный старик. Так сумел к себе расположить, что я не скрыл ни горя, ни нашей любви. Мне показалось, что дядя обо всем если не знает, то догадывается. И так горячо сочувствовал, что я подумал: если даже все кончится, как было, все равно душе облегчение. И вдруг старик положил шампур на тарелку и объявил: «Быть того не может, чтобы моему племяннику отказали! Да я за тебя засватаю самую достойную дочь самого уважаемого человека!» Я ему откровенно возразил: нет для меня достойнее Марьям. И отец ее для меня — самый уважаемый!..

— А он что?

— Сразу согласился с моим мнением. Успокоил: все будет, как пожелаю. Зачем, говорит, племяннику такой дядя, если он не в силах устроить его судьбу? Так и сказал. Только просил в детали не вдаваться, лучше он с твоим отцом поначалу поговорит отдельно.

— А ты что?

— Согласился. По дороге к твоему дому сомневался: верить, не верить? А уж когда дядя меня представил почтенному Вагабу, а тот заявил: нечего, мол, откладывать на завтра то, что можно испечь сегодня, — мне так стало светло, радостно. Неужели тебе отец ни слова не сказал?

— Я избегаю его, — потупилась Марьям. Теперь она очень жалела о своем письме. Не надо было жаловаться на родного отца, тем более что все так славно обернулось.

— Зря ты так…

— Что зря? — вспыхнула Марьям.

— Твой отец встретил меня доброй улыбкой. Подмигнул дяде, а потом сказал: «Почему ж ты, мошенник, — это он ко мне так обратился, — сразу не признался, что ты племянник самого Кичи-Калайчи?! Вы к нам по-хорошему, и мы к вам — с дорогой душой! Будем готовиться к свадьбе!» Вот теперь можешь перебивать и спрашивать, но, по-моему, и так все ясно, хотя и удивительно как в сказке.

— То-то моя мать сегодня была такая радостная, кружилась вокруг меня, закормила сладостями и все приговаривала: «Ешь, доченька, не смей худеть! Все будет по-твоему!»

— Вот видишь, прав я был! — обнял Сулейман девушку за плечи. Но Марьям вырвалась из рук парня.

— Ничего пока не вижу. Все так неправдоподобно…

— Опять не веришь? Какая же ты мнительная! Ну вот, снова между бровями две бороздки: одна от подозрения, другая — от печали. Моей жене не идет быть нахмуренной!

— Я еще не твоя жена!

— Сегодня нет, а вот… — Сулейман подхватил Марьям на руки, прыгнул через кювет и закружился со своей легкой ношей по асфальту автострады. А водители, сбавляя скорость, кричали счастливчику:

— Эй, парень, осторожнее! Уронишь — разобьется, и не склеишь!

— Правильно, парень, любовь надо на руках носить, а на голову она сама сядет!

— Отпусти! Люди же смотрят, отпусти немедленно! — отбивалась Марьям.

— Пусть смотрят! Да здравствуют люди! — разошелся Сулейман. — Эй! Такси-и! Сюда, сюда! — Распахнул дверцу остановившейся голубой «Волги» и попросил водителя: — В город, дорогой! В самый центр!

В самом центре города под современным стеклянным куполом шумит морской прибой. В ровном гуле голосов то накатит, то схлынет чей-то звонкий голос зычный окрик, скрежет тормозов, прощальный клич разжиревшего индюка, воркующее квохтание обреченных кур. Новый современный колхозный рынок с широкими прилавками и фонтанчиками, лотками из нержавеющей стали и белоснежными плитками кафеля — какое это удобство для хозяек, вечно спешащих и, наверное, поэтому всюду опаздывающих.

Особенно богат южный рынок осенью, когда на прилавках можно увидеть все, что уродилось на земле равнинной и подоспело в горах. Чем ближе к торговым рядам, тем отчетливее слышны голоса продавцов из разных районов края. Каждый со своим акцентом, на свой манер расхваливает товар:

— Эгей! Кому картошка, акушинская, отборная! Лучшей нету в мире!

— А вот лук, лук харахинский! Кровь очищает, давление снижает. Зачем фуросемид-таблеткн глотать, когда такой лук имеешь!

— Аа-арбузы! Ка-ааму арбузы астраханские, наливные! Хочешь самые любимые, ногайские? Под ножом — лопаются, во рту тают, даже корка — и та медовая! Глаз радуют, печень исцеляют! Аа-арбузы! Лучший десерт к праздничному столу! Перед получкой выручает, обед заменяет, половина на ужин остается!

— Ах, дыни-дыни-дыни! Солнечный сорт — «Колхозница»! Год пролежит — не скиснет! А вот «Дочь колхозницы»: яркая, сладкая!

— Виноград! Кумторкалинский! Эгей, кому кумторкалинский черный виноград, с которым поэты любят сравнивать глаза губденских красавиц!.. Подходи, налетай!

— Па-акупайте виноград! Лично вывел лучший сорт в одно зернышко! Название не придумал, пробуйте и подскажите!

Рядом с виноградарем-селекционером на высоком табурете уселась старушка в темном платке. Приоткрывая белоснежную марлю, она расхваливает свой товар в двух огромных корзинах:

— Пробуйте персики! Сочные, нежные, как щечки молодой горянки, на которую даже муха мужского пола не села!

— «Дамские пальчики» не желаете? Одна горсть — на всю вазу!

— «Изабелла»-виноград! Сытость! Сладость! Аромат!

Играет, переливается голосами, красками, пьянит запахами бойкая, веселая торговля. Горянки прячут выручку в чулки, горцы — заталкивают в нагрудные карманы. Кто расторговался — подбивает компанию и заказывает такси. Их места за прилавками занимают новые продавцы со свежим товаром и новым запасом объявлений:

— Смородина черная! На вкус красная!

— Кру-у-у-жовник свадебный! «Черный негус», кто желает?

— Инжир! Инжир! Лучшее варенье — из белого инжира! Растет только у нас! В этом году почти не рос — зима суровая! Сколько стоит? Не дороже денег! Возьмете оптом — уступлю!

— Сколько-сколько? А прейскурант у ворот видели? Или вас это не касается?

— Не хотите? Покупайте у тех, кто эти цены пишет!

— Э, уважаемый! Прежде чем бросить камень в собаку, вспомните о хозяине!

— Па-а-аберегись! — зычно предупреждает водитель автокара и разводит по сторонам продавца инжира и возмущенного покупателя, виноватых поровну: один — в том что дорого просит, другой — дешево дает.