Чтение онлайн

Его экипаж стоял неподалеку. Он разместился в тепле внутри, закутавшись в полость и постучав в крышу вознице, чтобы тот трогал. Сегодня он промерз, возвращаясь от дома Мойры, и до сих пор не мог согреться. Езда верхом сослужила плохую службу, но он рассчитывал завоевать ее сочувствие, когда она увидит, как он раскаивается. Он узнает об этом в следующий раз.

Высадившись из кареты напротив своего дома, он увидел лежащего на ступенях человека. Он был не единственным холостяком из тех, кто жил здесь, поэтому первое, о чем он подумал: кто-то из подвыпивших жильцов вышел на улицу в таком виде. Ночь была довольно холодной, и он вернулся разбудить беднягу.

И тут он обратил внимание, что одежда лежащего грязная, местами порвана и пропитана кровью. Если это был пьяница, то он наверняка получил свое в хорошей драке.

Уинтроп осторожно перевернул тело, чтобы не добавить повреждений, если человек уже ранен. Всмотревшись, он убедился, что тот действительно в тяжелом состоянии. Опухшее, все в синяках, лицо было так густо вымазано кровью, что дождь не смог ее смыть.

Свет фонаря осветил избитого человека, и тогда Уинтроп понял, кто перед ним.

– Господи, только не это.

Минни со своим молодым человеком появились у Мойры в этот вечер к ужину. Натаниэль рассчитывал увидеться с Мэтью, и Мойра не решилась попросить его отменить встречу из-за того, что боялась, вдруг Уинтроп придет. Хотя чем раньше, тем лучше. Неутихающая боль от его обмана делала ее сильнее.

На всякий случай у нее будет Минни со своим суженым, за которыми можно спрятаться.

После приезда Лукаса Скотта Мойре не потребовалось много времени, чтобы понять, что он отличная партия для сестры. В двадцать пять он был достаточно молод, чтобы привязаться к Минни и разделять с ней ее увлечения, и вполне взрослый, чтобы нести ответственность за груз, который ложился на его плечи. Он не давал обвести себя вокруг, пальца или сбить с толку и был так же упрям, как сама Минни, что могло пригодиться, если бы вдруг они начали выяснять отношения. Кроме того, он оказался чертовски хорош собой. Златовласый, с сияющими голубыми глазами, он был полной противоположностью темноволосой, темноглазой, с матовой кожей Минни. И Лукас отличался улыбчивостью, а это всегда хороший знак. Он происходил из большой и дружной семьи, о чем Мойра узнала от самой сестры. При этом отлично ладил с родителями и со всеми братьями и сестрами – ситуация, завидная для любого из Баннингов. Для Минни будет полезно жить в окружении любящих людей.

Но то, как он обожал Минни, стало самым большим аргументом в его пользу. Мойра была невыразимо счастлива увидеть знаки его внимания к сестре. Он разговаривал, шутил с ней, внимательно слушал ее, стоило ей лишь открыть рот.

Да, Мойра вряд ли могла быть счастливее за свою сестру. Вот она – вдова, которой уже за тридцать. А ее простенькая младшая сестричка имеет все, чего ей так и не удалось добиться. Совсем недавно она имела глупость поверить, что достигнет такой вот гармонии с Уинтропом, а сейчас…

Господи милосердный, неужели она не в состоянии провести и нескольких часов, не думая о нем? Хотя бы час или два, вот и все, больше ей не нужно. Так она еще никогда и ни о ком не скучала и не горевала, даже о Тони.

После ужина они втроем перешли в гостиную, где в камине уютно потрескивал огонь. Мойра налила всем горячего вина и вдруг поняла, что не может сделать ни глотка, потому что оно напомнило ей о нем.

Слава Богу, ни Минни, ни Лукас не обратили внимания на то, что она не притронулась к бокалу. Они были слишком заняты собой, обмениваясь полными тайного смысла улыбками, сидя бок о бок на софе. Даже, несмотря на разделявшее их расстояние, соответствующее приличиям, радостное возбуждение сближало молодых людей. Господи, ее низвели до положения незваного гостя в ее собственном доме!

Наконец Минни, взяв своего кавалера за руку, обратилась к сестре:

– Мойра, я рассказала Лукасу, о чем мы с тобой говорили, но он хочет кое-что попросить у тебя.

Изо всех сил пытаясь ободряюще улыбнуться – не так уж это было трудно, конечно, – Мойра встретила сосредоточенный взгляд молодого человека. Он улыбался уверенно, искренне и ничуть не смущенно.

– Леди Осборн, мое отношение к Минни невозможно скрыть ни от вас, ни от кого другого, кто присутствует в момент, когда я вижу ее очаровательное личико. – При этих словах он бросил быстрый взгляд на Минни.

Боже, как мило. Зависть, стиснула горло, но радость согрела сердце Мойры: Любовь должна быть вот такой. Минни никогда не проснется среди ночи и не обнаружит, что Лукас предал ее.

Лукас снова обратился к Мойре:

– Мысль о том, что всю оставшуюся жизнь я проживу без нее, для меня невыносима, и я смиренно прошу вас избавить меня от таких мук, дав разрешение официально просить ее руки.

Мойра едва сдержалась, чтобы не заплакать. Так ясно выраженное и такое чистосердечное заявление! Только настоящая любовь может подвигнуть мужчину к столь высокой поэзии. Когда Тони просил ее руки у родителей, основной темой разговора немедленно стали деньги и то, как скоро состоится церемония. Конечно, тогда ей страстно хотелось, чтобы все решения были приняты. Она так безрассудно желала покинуть родительский дом, что даже не задумывались о том, что может упустить вполне реальный шанс.

Проглотив комок в горле, Мойра доброжелательно улыбнулась им.

– Дорогой мистер Скотт, я с удовольствием дам Вам не только мое разрешение, но и благословение. – Она поднялась, подошла и расцеловала их, светящихся счастьем. Они знали, что она не откажет, но все равно ее последние слова, казалось, наполнили их ликованием.

– Полагаю, вам нужно немного побыть наедине, – произнесла она, отметив, как они оба оживлены. Они видели только друг друга, и, если бы, Мойра тут же не оставила их, они бы взорвались от нетерпения.

Но хоть она и завидовала им и была рада за них, она не могла пренебречь своими обязанностями наставницы.

– У вас есть десять минут, – предупредила она с притворной суровостью, направляясь к выходу. – Кстати, я оставляю дверь открытой.

Услышали ли они ее, она не поняла.

Все еще улыбаясь, она пересекла ярко, освещенное пространство холла и остановилась перед картиной Тони, изображавшей Купидона и Психею.

– Ах, Тони, если бы мы с тобой могли быть счастливы, как эти двое! – Ее губы задрожали. – Не обязательно друг с другом.

Если бы Тони любил женщин! Нет, даже и тогда ничего бы не изменилось. Жаль, что Мойра не нашла никого, кто стал бы для нее тем, кем Натаниэль был для Тони. Если бы только Тони был жив!

Нет. Заведи она любовника при жизни Тони, ей бы не понравилось, что он стоит на ее пути к человеку, которого она по-настоящему любит. Все, что Тони мог сделать, женившись на ней, – это на долгие годы уберечь ее от сердечной любовной боли и от возможности иметь такого человека. Но она предпочла бы пройти через горечь и боль предательства Уинтропа, чем держать обиду на Тони. В конце концов; Тони никогда не пытался уверить ее, что он не тот, кем был на самом деле.