Чтение онлайн

Ей хотелось, чтобы нашлась какая-то очень серьезная причина, по которой ему нужна тиара. Чтобы он оказался все же тем самым человеком, в кого она поверила. Она не согласилась встретиться с ним, боясь обнаружить, что жестоко обманулась.

Или, не дай Бог, так оно и есть.

Он постоянно приезжает, чтобы увидеть ее. Неужели он не понимает рискованности своего поведения? Большинство женщин испугались бы такого внимания и тут же обратились бы к властям, но только не она. У нее не было повода бояться его, по крайней мере в физическом смысле. Что он пытается доказать? Что существует что-то еще, имеющее отношение к его предательству, о чем он не сказал ей? Что он на самом деле беспокоится о ней?

Так кто из них двоих больший глупец? Он, который ездит под ее окнами в дождь, или она, надеющаяся, что его визиты означают что-то?

Из хрустального графина в буфете Натаниэль налил себе стакан шерри.

– Три последних дня он приходит увидеться с тобой, и каждый раз ты заставляешь меня отказать ему. Я не думаю, что он сдастся без боя. Будешь шерри?

Она покачала головой:

– Нет, спасибо. Ты, разумеется, прав, он не сдастся легко, но рано или поздно ему придется.

Приятель погладил свои брови, словно в задумчивости, считая это делом отдаленного будущего.

– Ты уверена, что не хочешь видеть его?

– Я не могу. – Она обхватила себя за плечи. Если бы ей только прогнать холод, накопившийся внутри. – Боль еще слишком свежа. Если встречусь с ним сейчас, я не смогу отличить правду ото лжи.

Натаниэль отпил глоток шерри, с симпатией глядя на нее.

– По крайней мере, тебе хочется узнать, что он сказал?

– Нет. – Она крепче обхватила себя руками. – А что он сказал?

– Дай вспомнить… Ах да. Вчера он говорил, что будет приезжать сюда до тех пор, пока ты не встретишься с ним. Сегодня он просто попросил передать, что скучает по тебе. – Следующий глоток шерри. Он сдвинул брови к переносице, изображая глубокую задумчивость.

Сердце Мойры защемило. Он так сказал на самом деле? Это могло быть ложью, но ей хотелось, чтобы это была правда. Она разрывалась на части, сердце говорило одно, а разум – другое. Кого слушать? Надо успокоиться, только как заставить их замолчать хотя бы на время?

– А в тот первый день он сказал, что сдержит свое обещание и белый король – твой в любом случае. Что бы это значило? – Пожав плечами, он снова наполнил бокал до краев.

Закрыв глаза, Мойра пыталась побороть замешательство, которое охватывало ее. Она знала, что это означает. Понимала, что он хочет этим сказать. Каждый раз, когда они садились за шахматы, он всегда играл белыми. Частенько он называл ее черной королевой, а себя белым королем.

– Он имеет в виду, что он – мой. Если я захочу его.

Губы Натаниэля скривились, выражение отчаяния пробежало по лицу.

– О, дорогая, это так романтично! – Он задумчиво покачал головой. – Клянусь, Мойра, если ты можешь сопротивляться такому мужчине, ты намного сильнее меня.

– Он говорит так в надежде, что я, глупая, поверю ему. Ему нужна тиара, и ничего больше. – Если это правда, почему тогда ни ее сердце, ни ее разум не верят этому?

Натаниэль, судя по всему, тоже не верил.

– Тогда что мешает ему прийти как-нибудь ночью и забрать ее?

– Он не посмеет. – Бравада не шла ей. В ее устах она звучала противоестественно.

– Почему же? – Натаниэль не спорил, ему было любопытно. Он отошел от буфета. – Он одолел тебя. По крайней мере, между вами ничья. Ты не можешь выдать его полиции без риска, что твой секрет откроется, а он не в состоянии разгласить твою тайну, опасаясь за себя.

Мойра поморщилась.

– Как будто кто-нибудь поверит мне! Не сомневаюсь, он представит меня круглой дурой – женщина, которую он бросил, посла того, как один раз уложил в постель, мстит ему.

Натаниэль обдумывал ее слова.

– Похоже, он охотится не за тиарой, ему нужно нечто более важное.

Мойра изо всех сил попыталась сдержаться, чтобы не схватиться за грудь – так заколотилось сердце от вспыхнувшей надежды.

– Натаниэль, но ведь очевидно, что ему нельзя доверять. Он же не сможет прийти и обворовать дом, пока ты здесь, ведь так?

Он поднял бокал, подчеркивая свои слова:

– Это не может продолжаться долго, иначе разразится скандал, и мы вынуждены будем пожениться.

– Давай еще немного подождем. – Как жалобно она это произнесла, словно маленькая девочка. Она уже взрослая женщина, ставшая такой за последние два года. – Хотя бы пока я не уверюсь, что он не вернется.

Натаниэль, должно быть, не обратил внимания на панику в ее голосе и продолжал развивать свои внушающие ужас гипотезы:

– Если он хотя бы наполовину такой, каким я его себе представляю, он будет приходить снова и снова. Его не интересует мелочевка. Он охотится за тобой.

– Это неправда. – Если она стиснет себя руками чуть сильнее, то грохнется в обморок. – Причина, побуждающая его пока не пытаться украсть тиару, в том, что он старается избежать стычки с тобой.

Приятель рассмеялся.

– Дорогая, ты более мужественна, чем я. Уинтропа Райленда не испугает мой девчачий писк. Случись что, ты встанешь на мою защиту. Отвратить тебя он боится больше, чем нанести мне телесные повреждения.

Свою сверхгуманность Натаниэлю удалось продемонстрировать гораздо проще, чем кровожадность, и она не удержалась от ехидства.

– Уинтроп Райленд отнюдь не высшая сила, которая может делать все, что пожелает.

– Тогда лучше надейся, что ему нужна только тиара. – Натаниэль раскинулся на софе, не пролив при этом ни капли шерри. – Потому что, если захочет, он возьмет тебя.

Мойра отвернулась к окну. Пронеси Господи, но при этом она втайне надеялась, что он прав.

Уинтроп приехал к Норту и Октавии в Ковент-Гарден и надеясь, и страшась застать у них Мойру. К несчастью или к счастью – в зависимости от того, как на это посмотреть, – она отсутствовала.

Мероприятие было узкосемейным. Девлин с Блайт, и Майлс с Варей, и даже Брам – все оказались в сборе.

Быть не может, чтобы Октавия – хозяйка званого обеда – не пригласила Мойру. Тогда почему ее нет? А что, если Мойра сказала ей, что лучше, например, загонит себе иголки под ногти, только чтобы не видеть его? Или что-нибудь в таком же роде? Если бы не присутствие Майлса и Вари, он бы подумал, что вся семья ополчилась против него. Он пока держал при себе все, что касалось Дэниелса и шантажа, и никому, кроме Брама, не сказал ни слова о Мойре. Вряд ли можно было назвать Брама самым приятным человеком в мире или даже в этой комнате, однако Уинтроп доверял брату и был уверен, что тот сохранит его тайну.