В мутной воде
Шрифт:
Чепелева несколько раз перечитала эти строчки и воскликнула:
– Неужели?.. Он женится... И ты этого не могла узнать!
– крикнула она на горничную...
Она спрятала записку в карман, не велела говорить, что была в кабинете, и, несмотря на полноту, почти бегом спустилась с лестницы, добежала до саней и приказала кучеру как можно скорей ехать к Борским.
Борский в это время сидел один в своем кабинете и был не в духе. Пятидесяти тысяч, которые он получил, давно уже не было. Некоторые платежи были на носу, а деньги во что бы то ни стало надо было достать. Он уже хлопотал о подряде, но дело еще не было кончено, обещания седого генерала, как ему и говорили, было недостаточно. И с молодою женой дело не клеилось. Елена была с ним любезна, ровна, но он очень хорошо замечал нелюбовь к нему, несмотря на все ее усилия подавить в себе это чувство... Все это его раздражало, и он мрачно поглядывал на свою счетную книгу и обдумывал, как бы хорошо было, если бы послать Елену к дяде, чтобы она попросила у него денег...
"Ей он не откажет, а меня старик недолюбливает!" - подумал Борский.
"Надо сегодня же сказать ей об этом, как только она вернется от отца. Сегодня же за обедом скажу!" - решил Борский, хотя и чувствовал всю трудность предстоящего объяснения с женой.
"Она такая непонятливая... непрактическая в делах!.. Такая сентиментальная!
– поморщился Борский.
– Совсем не похожа на мать!"
В эту минуту в прихожей раздался такой сильный звонок, что Борский вздрогнул и обернулся к дверям.
Через секунду в кабинет шумно влетела Чепелева в шубе и меховой боярке. Она была взволнована и тяжело переводила дыхание.
– Что с вами?
– проговорил Борский, вставая с кресла.
Не говоря ни слова, она подошла к Борскому, протянула руку с лоскутком бумаги и только тогда прошептала упавшим голосом:
– Basile!.. Несчастие... Он женится... сегодня!..
– Кто он?
– оторопел Борский.
– Орефьев?..
Он почти вырвал записку, прочел ее и злобно взглянул на Чепелеву, точно она во всем была виновата. С минуту он молча стоял, что-то обдумывая. Наконец он поднял голову, взглянул на часы и вдруг сказал:
– В шесть часов? Теперь без пяти минут пять. Еще час времени.
– Но что же вы сделаете в час?
– Что? Мы остановим эту свадьбу. Вы понимаете? Остановим!
Но хотя Чепелева и не понимала, как можно остановить свадьбу, тем не менее улыбка надежды пробежала по ее лицу.
– Главное, остановить, а там великий пост, и у нас целых семь недель, для того чтобы...
Он не досказал вслух своей мысли, внезапно осенившей его голову в минуту опасности, о том, что при помощи знакомых и друзей, а главное, при помощи денег, Орефьева можно объявить сумасшедшим! ("Он и в самом деле сумасшедший!" - уверял себя Борский), и тогда его состояние будет раз навсегда гарантировано от таких искательниц приключений, как Бениславская. Он знал ее хорошо, и если она успеет выйти замуж, то наследства ему не видать. Не такая она женщина, чтобы выпустить из своих рук деньги... И наконец, у нее, наверное, будут дети, и не далее как через девять месяцев.
Такие мысли быстро пробегали в голове у Борского. Он позвал слугу и приказал ему немедленно нанять хорошую тройку.
– Да смотрите, чтобы в пять минут она была здесь... Очень нужно.
Сам он быстро вышел из дому, обещая вернуться через пять минут и приказав Чепелевой дожидаться его; на санях Чепелевой заехал к одному знакомому полицейскому офицеру, просил его сейчас же ехать с ним и уже на дороге объяснил ему, чего он от него хотел. Он рассказал, что сумасшедшего дядю хотят насильно обвенчать с одною искательницей приключений (он не назвал, однако, фамилии этой барыни), и обещал полицейскому офицеру хороший куш, если он поможет в этом деле и скажет священнику от имени своего начальства, что венчать сумасшедшего нельзя...
– Я сию минуту об этом узнал, и теперь некогда ехать к обер-полициймейстеру, но вы не сомневайтесь, я вас не подведу... вы меня знаете... И наконец, вы сделаете хорошее дело, за которое начальство вас поблагодарит... Тут целый заговор самого гнусного свойства.
Офицер знал Борского как богатого, солидного человека и скоро согласился, рассчитывая и отличиться, и, кроме того, получить хороший куш совершенно для него неожиданно.
"А если что не так, то Борский не выдаст!" - утешил себя полицейский офицер.
– Пошел... пошел!..
– подгонял Борский ямщика, снова взглядывая на часы.
– Еще только половина седьмого, и верно свадьба не начиналась!.. уверенно говорил Василий Александрович, которому так хотелось, чтобы свадьба не начиналась...
Церковь уже была недалеко. Сквозь мрак вечера виднелись огоньки, и через несколько минут усталые лошади остановились у подъезда церкви.
Все выскочили из саней, вошли в церковь и остановились в изумлении...
Обряд только что окончился.
III
Варвара Николаевна под руку с Орефьевым тихо подвигалась навстречу к вошедшим, и тонкая, злая усмешка пробежала по ее губам, когда она узнала Борского и Чепелеву и увидала их вытянутые лица. Несколько смутило ее появление вместе с ними полицейского офицера, но она скоро оправилась и, нагнувшись к мужу, что-то шепнула ему на ухо.
Полицейский совсем испугался, когда в искательнице приключений, о которой ему говорил Борский, узнал известную Бениславскую, которую посещают высокопоставленные сановники. Да и никаких признаков какого-нибудь насилия над стариком не было заметно. Свадьба как свадьба. "Правда, муж как будто несколько стар, но мало ли женится стариков!" подумал офицер, тихонько пробираясь к выходу.
А молодые тихо подвигались...
Старик Орефьев как-то странно переступал своими прямыми, несгибающимися ногами, поддерживаемый с одной стороны молодой женой, а с другой - Башутиным, и на лице его сияла блаженная, сладострастная улыбка... Но когда Варвара Николаевна шепнула ему на ухо и он взглянул на вошедших, то сперва оторопел и испуганно взглянул на жену, как бы спрашивая, что ему делать, но вслед за тем в его мутных глазах сверкнуло злое выражение и лицо его искривилось недоброю улыбкой.
Чепелева и Борский хотели было скрыться из церкви, но уже было поздно. На них обращено было общее внимание, и старик несколько раз иронически кивнул головой.
– Спасибо, дорогая сестра, что и ты приехала, но опоздала! проговорил Орефьев.
– Ты прости, я не хотел беспокоить тебя, но ведь ты так любишь брата, что сама пожаловала...
Говоря эти слова, Орефьев, видимо взволнованный, засмеялся глухим смехом.
– И вы, Василий Александрович, соблаговолили... Очень рад...
Нечего было делать, надо было подойти и поздравить молодых. Чепелева отлично разыграла свою роль, рассказав, что случайно ехала мимо, и от души пожелала брату счастья.