Ушкуйники
Шрифт:
А уж пить «Виталийские братья» умели как никто другой. Одно испытание новобранца чего стоило! В частности, будущему пирату предлагали залпом осушить кубок вина или пива емкостью едва ли не с ведро [102] . Если быть точнее, такой «кубок» вмещал четыре бутылки жидкости.
– Правь к берегу! – приказал Гервиг Брамбах шкиперу, напуганному не меньше, чем он. – Арбалетчикам приготовиться к бою!
Купец надеялся укрыться от пиратов в ближайшей гавани. Даже если не успеет, не исключен вариант, что его караван спасут сторожевые корабли Ганзы или флот Тевтонского ордена. Поскольку осмелевшие в последние годы пираты начали нападать и на торговые суда грозных тевтонцев, маршал Генрих фон Плоцке приказал создать специальную флотилию для выслеживания и уничтожения пиратских судов. К сожалению, комтур, командовавший флотом тевтонцев, более думал о личной наживе, промышляя, по сути, тем же пиратством и сбытом награбленного, так что толку от орденского флота было мало.
102
Легендарный атаман ушкуйников Василий Буслаевич принимал в свою «дружинушку удалую» только молодцев, способных одним махом осушить «добру чашу зелена вина в полтора ведра». Спорить на тему, чье «ведро» было больше – «Виталийских братьев» или новгородских ушкуйников, – можно долго, однако древние рукописи подтверждают, что по части пития новгородцы тоже были народом весьма стойким.
Арбалетчики быстро нацепили защитное облачение и заняли боевые позиции. Их насчитывалось немного – увы, Гервиг Брамбах не обладал состоянием, достаточным для оплаты большего числа наемников. Однако все воины на его коггах были опытными и отдавать свои жизни пиратам задешево не собирались.
В отличие от купца и моряков, дрожавших от страха, наемные солдаты давно уже относились к жизни и смерти достаточно философски. Со стороны казалось даже, что они не испытывают никаких эмоций вовсе. Помолившись своим богам и бросив за борт по щепотке соли (жертву норнам, чтобы те не отвернулись от них во время боя), арбалетчики приготовились дать отпор неприятелю.
Пиратские суда были похожи одновременно и на быстроходные корабли викингов, и на ганзейские фредкогги. Корабль «Виталийских братьев» имел обшивку внакрой, резко скошенный форштевень и навесной руль. Мачта стояла в центре палубы и удерживалась вантами. Рей, опускавшийся на палубу, нес большой прямоугольный парус, на котором можно было брать рифы (то есть уменьшать площадь паруса). На брусе форштевня крепился треугольный помост с зубцами, а боевая палуба занимала около половины длины судна и поднималась над основным корпусом на специальных стойках. Форштевень и ахтерштевень были украшены резными фигурками хищных животных. На люке трюма крепилась шлюпка, а на мачте выше рея было оборудовано «воронье гнездо» для наблюдателей и лучников.
Когда три пиратских судна приблизились на расстояние выстрела из лука, на купеческие когги с них дождем посыпались стрелы. Правда, большого урона прикрывшимся щитами арбалетчикам они не нанесли. Сами же наемники пока не отвечали: ждали момента, когда можно будет бить наверняка. В особенности по участникам абордажных команд, уже приготовившихся к высадке на когги.
«Господи и Пресвятая Матерь Богородица, помогите мне сохранить жизнь и все товары!» – мысленно возопил Гервиг Брамбах, укрываясь в своей крохотной каюте на корме. Но, видимо, грехов за ним числилось много: попутный ветер, как назло, начал стихать, и тяжеловесные брюхатые когги заметно замедлили ход.
Наконец пришел черед арбалетчиков. Их командир-шваб, бывший тевтонский сариант, изгнанный из ордена за какую-то провинность, отдал зычным голосом команду, и арбалетные болты понеслись в цель, тотчас произведя изрядное опустошение в рядах пиратов. Так, абордажная команда, собравшаяся атаковать флагманский когг, полегла почти вся. Канаты немногочисленных крючьев, успевших зацепиться за борт грузового судна, тут же были обрублены, и атака захлебнулась, так и не начавшись.
Меж тем несколько арбалетчиков взяли на прицел «воронье гнездо». После того как первые болты достигли цели, оно и впрямь стало соответствовать своему названию: пираты посыпались из него, подобно неоперившимся, но дерзнувшим испытать неокрепшие крылья в полете птенцам. Спустя считанные мгновения опасность поражения команды купеческого судна с верхней позиции была ликвидирована. Гервиг Брамбах, наблюдавший за действиями своих наемнииков сквозь щель в двери, облегченно вздохнул.
Но он, увы, не мог видеть, что происходит на втором когге. А там картина сложилась прескверная. После парочки хитрых маневров пиратские корабли взяли купеческую посудину в клещи (подошли с двух бортов вплотную), и отчаянное сопротивление немногочисленных арбалетчиков было сломлено очень быстро. Особо отличились пираты-стрелки, засевшие в «вороньих гнездах»: защититься от них не было никакой возможности, и вскоре спины арбалетчиков, утыканные пиратскими стрелами, стали напоминать усеянные иголками спины ежей.
Несколько наемников все же остались живы, и когда «Виталийские братья» пошли на абордаж, они с отчаянием обреченных вступили в кровавую рубку. Благо орудовать мечами умели не хуже, чем арбалетами. Горстке смельчаков удалось даже вытеснить первую партию напавших пиратов за борт, устроив им знатную купель в холодных балтийских водах. Но тут высадилась абордажная команда второго пиратского корабля, более многочисленная, и морское сражение было закончено. Наемники полегли все до единого. Уцелели лишь несколько моряков из команды когга. Впрочем, они тоже считали себя уже покойниками…
Тем временем флагманский когг все более удалялся в сторону берега. Капитан пиратов задержался с преследованием главной купеческой посудины, ибо вынужден был заниматься наведением порядка на собственной палубе, заваленной трупами «братьев».
Погоня за флагманским купеческим судном началась, лишь когда оно удалилось уже на достаточно приличное расстояние. Один из кораблей, потерявший добрую половину команды, остался присматривать за захваченным вторым коггом, а два других бросились догонять непокорного купца.
Гервиг Брамбах, который сейчас радовался тому, что остался в живых, и одновременно печалился из-за утраты когга и перевозимого на нем груза, вновь разволновался: а ну как догонят?!
– Уйдем, хозяин, уйдем… – процедил сквозь зубы шкипер, занявший место рулевого. – Ветер снова крепчает, а у нас, чай, два паруса.
Действительно, парусность когга обеспечивала ему некоторое преимущество: суда «Виталийских братьев» хотя и не отставали, но сократить расстояние им пока не удавалось.
– Прямо по курсу – лодка под парусом! – громко оповестил в этот момент впередсмотрящий.
Гервиг Брамбах, у которого из-за сильного волнения зрение обострилось до ястребиного, поначалу встревожился: что, если это очередная пиратская хитрость? Но когда рассмотрел на людях, сидевших в лодке, одеяние тевтонцев, несколько успокоился.
– Что делать будем, хозяин? – спросил шкипер.
– Не знаю… – пробормотал Брамбах, еще не окончательно избавившийся от сомнений и подозрений.
– Это люди ордена, а значит, наши союзники, – пришел ему на выручку шкипер. – К тому же они вооружены, так что могут оказаться неплохой подмогой, если все же доведется схватиться с пиратами. Те ведь по-прежнему не отстают.