Чтение онлайн

– Малый Знич принял жертву, – молвил он с облегчением. – Теперь осталось найти Большой Знич.

Стоян тихо крякнул – легче иголку в стоге сена найти! – но ничего не сказал, принялся раздевать убитых сариантов.

К оставленным в кустах друзьям лазутчики вернулись уже с добычей – оружием и доспехами тевтонцев. К сожалению, доспехи, в силу подходящих размеров доставшиеся лишь Носку, Свиду и Венцеславу, были кожаными. День стоял жаркий, и сарианты, видимо, не пожелали париться без нужды в тяжелых панцирях.

– Нужно спешить. Берем коней, и айда, – поторопил сообщников Горислав.

– Чур, вон тот конь – мой! – объявил Стоян, восхищенно указав пальцем на жеребца, пасшегося чуть поодаль от других лошадей.

Жеребец и впрямь был красавец. Крупнее и массивнее остальных, он словно бы пренебрегал соседством сородичей.

Горислав, услышав слова Стояна и взглянув на коня, скептически молвил:

– Не по чину шубейка. Не удастся тебе его взять.

– Почему?

– Это рыцарский конь. Он даже не подпустит тебя. Или копытами забьет. Над ним властен лишь его хозяин. Даже конюху он разрешает только кормить, чистить и холить себя. Но и это еще не все. Ежели ты все-таки попытаешься с ним совладать, он подаст хозяину сигнал тревоги – заржет по-особенному. Рыцарских коней этому сызмальства учат.

– Впервые про такое диво слышу… – Стоян смущенно почесал в затылке.

– Ничего, лошади сариантов тоже хороши… – Горислав взял под уздцы гнедого жеребца. Тот тревожно всхрапнул, но, почувствовав твердую руку, мигом успокоился. – Поторопитесь!

Прежде чем увести выбранного для себя коня, Свид быстро перерезал подпруги у всех остальных лошадей. Своих коней беглецы вели поначалу в поводу. А когда ступили в лесные заросли, надежно укрывшие их от чужих глаз, сели в седла и пустили жеребцов вскачь – насколько это было возможно в условиях пересеченной местности. Эйфория от обретения свободы уже прошла, и теперь бывшие рабы хотели лишь одного: как можно скорее покинуть соляные копи, место своего вынужденного заточения.

Караван ганзейского купца Гервига Брамбаха состоял всего из двух видавших виды двухмачтовых коггов [101] , и оттого на душе у хозяина было тревожно. Покидая ранним утром любекский порт в устье реки Траве, он приказал шкиперу флагманского судна держаться на всякий случай мористей: там меньше была вероятность встречи с морскими разбойниками, промышлявшими в основном в прибрежной зоне.

В последние год-два пиратов развелось видимо-невидимо, и для борьбы с ними Ганза начала уже применять суда, переоборудованные под военные корабли и называемые фредкоггами. Главной их отличительной чертой от обычных грузовых коггов служили кастели – предназначенные для арбалетчиков надстройки над верхней палубой корабля: фор-кастель в носовой части и ахтер-кастель – в кормовой. Каждый фредкогг обеспечивался воинами числом не менее пятидесяти человек, и половина из них вооружалась арбалетами.

Тем не менее морские разбойники продолжали грабить купеческие караваны с завидной регулярностью. Главной базой им с некоторых пор стал служить остров Готланд, изобиловавший бухтами и фиордами, в которых можно было легко и надежно укрыть суда. Во главе пиратских ватаг нередко стояли обнищавшие датские дворяне. Когда датская феодальная верхушка изгнала короля, Дания погрузилась в пучину смут и анархии и оказалась вскоре на грани разорения. Города Любек, Висмар, Росток и Гамбург попытались заключить союз с северогерманскими князьями для совместной борьбы против пиратов в Балтийском и Северном морях, однако город Бремен отказался присоединиться к этому союзу. Хотя из-за частых разбойничьих нападений в устье Везера и сам вынужден был временно закрыть порт.

Позже выяснилось, что бременцы, дабы обеспечить себе свободу в устье Везера, обязались выплачивать морским разбойникам ежегодную дань и уже потратили на это «благое дело» около двух тысяч марок серебром. Возмущению Ганзы предательской политикой бременцев не было предела, но без Бремена все потуги дать пиратам достойный отпор с треском провалились. Вот и приходилось теперь ганзейским купцам действовать на свой страх и риск. Правда, в случае удачи прибыль в несколько раз перекрывала все издержки.

– Хозяин, слева по курсу чьи-то корабли! – раздался крик впередсмотрящего, несшего вахту в «вороньем гнезде» – на специальной, огороженной перилами площадке в верхней части мачты.

Гервиг Брамбах вздрогнул, словно коснулся горячего металла, и бросился к левому борту. На горизонте и впрямь маячили темные точки, которые то исчезали в туманной дымке, то вновь появлялись, угрожающе укрупняясь в размерах. Вскоре стало понятно, что приближающиеся суда меньше по габаритам, чем когги, но намного быстроходнее. Они неслись по морю как гончие псы, и их курс лежал явно на пересечение направления движения купеческих посудин. Когда чужие суда подошли ближе, сердце у Гервига Брамбаха ухнуло в область желудка: красные вымпелы! Под такими флагами ходила пиратская команда с названием «Виталийские братья».

Право проливать кровь простых людей со времен Древнего Рима принадлежало королям и прочим законным властям, что подчеркивалось красным цветом их знамен. Начав выступать под знаменами того же цвета, пираты тем самым как бы предъявили наглядную претензию и на собственную власть над чужими жизнями. А уж «Виталийским братьям» красный флаг подходил как нельзя более: среди балтийских пиратов они пользовались самой дурной славой.

В команде «Виталийских братьев» можно было встретить выходцев из ганзейских, главным образом вендских городов и из Германии, а также голландцев, фризов, датчан, шведов, лифляндцев, славян-кашубов, поморян, французов и поляков. К этому «братству» примыкали и преследуемые законом беглые, считавшие себя обиженными и искавшие справедливости, и любители легкой наживы, и жаждавшие отомстить своим врагам, и, наконец, просто авантюристы, охочие до приключений. Однако внутри организации, следуя традициям древних викингов, балтийские пираты соблюдали железную дисциплину. Женщин на их суднах, не считая пленниц, никогда не водилось. Шкиперы требовали от матросов беспрекословного подчинения, и нарушение их приказов каралось смертной казнью.

Добыча «Виталийских братьев» хранилась на острове Готланд: здесь морские разбойники делили ее между собой, поощряя отличившихся в той или иной экспедиции. Жителей некоторых населенных пунктов пираты принуждали платить им дань, но достаточно умеренную и в основном продовольствием. Ибо предметы первой необходимости и сокровища они добывали сами, нападая на купеческие корабли и не обложенные их данью приморские селения.

Как и поголовное большинство пиратов тех времен, «Виталийские братья» были одновременно и своего рода купцами, продавая награбленные вещи порой даже там, где ими должны были торговать законные владельцы. Пираты никого и ничего не боялись и называли себя «друзьями Бога и врагами всего мира».

– О-о, нет! – простонал несчастный купец. – Только не «Виталийские братья»!

В случае поимки (что случалось нечасто) «братьев» всегда приговаривали к смертной казни. Причем всех без разбора, невзирая на ранги и чины: и капитанов, и рядовых. Но и сами они не оставались в долгу. Так, «Виталийские братья» обычно не брали за пленников выкуп, а заставляли их «плыть домой», то есть попросту топили. Иногда во время пьяных оргий они сажали пленников в пивные либо селедочные бочки и долго издевались над ними, упражняясь во владении саблями и мечами и заключая при этом разного рода пари, после чего отрубали несчастным головы.