Урод
Шрифт:
– Стоять! Я же велел не трогать его без приказа!
– Но…
Возражения так и не прозвучало.
Они снова просто смотрели друг на друга.
– Приведите сюда мою лошадь, - приказал граф, не отводя глаз от Велиана.
Кто-то помчался выполнять его приказ. Раненый молодой стражник старался не стонать, но редкие жалобные звуки все же вырывались из его уст.
– Поклянись, что ты не…
Граф запнулся, понимая, что спросить прямо то что он хотел при стражниках он просто не может.
– Клянусь, - коротко ответил Антракс, прекрасно понимая, о чем шла речь.
– Тогда я даю тебе время ровно до рассвета. Осталось не так уж и много.
Антракс кивнул, наконец, расслабившись. Обещанию этого человека можно было верить. Потому спокойно принимая поводья из рук стражника, он как можно осторожнее запрыгнул в седло.
– Как все же ветер на древнеэштарском? – спросил внезапно граф.
Антракс взглянул на него, невольно улыбнулся, понимая, что этот человек ближе всех подошел к его разоблачению.
– Спросите у принца Мэдина, - ответил он, пришпорив лошадь, одной лишь левой ногой.
Та тут же сорвалась с места.
– Откройте ворота, - приказал граф и проследите, чтобы его выпустили из города.
Утром к Лилайне зашла служанка, застав принцессу в постели. Потягиваясь и улыбаясь, беззаботная наследница Рейна посмотрела на девушку.
– Вам просили передать, - сказала служанка, ставя небольшую корзину на край кровати.
– Кто?
– Там письмо, - сказала девушка, кланяясь и уходя.
Лилайна убрала с корзины ткань, прикрывающую маленький комочек шерсти. Щенок открыл глаза, зевнул и вновь устроился в корзинке, поглядывая на нее огромными глазами. Принцесса же взяла записку.
«Простите, что я не могу быть вашим другом. Простите, что уезжаю не простившись. Быть может, этот малыш сможет скрасить ваше одиночество. Его зовут Раф, что на одном древнем языке означает Друг».
Записка подписи не имела, но она понимала, что никто кроме Велиана не мог ее написать. Ей оставалось только заплакать, беря на руки маленькое пушистое создание, из которого должен был вырасти большой и сильный пес.
Принц Антракс не ездит верхом – это правило не просто так прижилось в Эштаре. Частенько это факт вызывал смех, но мало кто задумывался о причинах, в то время как сам принц никогда не говорил об этом.
Покинув город и выехав на тракт, ведущий прямиком к Эштару, он проскакал ровно два часа и повернул направо в сторону Эдифа, другого соседнего королевства. Он был уверен, что граф сдержит слово и отправит за ним погоню, которая несомненно будет искать его именно на этой дороге и едва ли кто-то двинется в сторону Эдифа, а если и двинется, то едва ли догонит, ибо граница с Эдифом здесь была самой ближайшей границей Рейна.
Уже на этом повороте по его спине разливалась острая боль. Тяжело дыша, он старался не думать, что будет еще через час. Правая нога нервно подергивалась, так что ему пришлось силой сжать бедро и стиснуть зубы, но он только подгонял лошадь, медленно бледнея и покрываясь холодным потом.
К полудню, когда граница Рейна была позади, он с трудом остановил измученное животное в каком-то поле. Он мчался так, что даже не думал о том, где окажется. Ему хватало понимания, что он пересек границу. Карты, книги, да и почти все деньги остались в Рейне, но и это было сейчас не важно. Стараясь не ругаться, он аккуратно наклонился вперед и в сторону, позволяя своему телу просто выпасть из седла в траву, и с большим трудом лег на спину. Дикое чувство разрубленного пополам тела не оставляло его. От поясницы к ногам растекалась острая боль, от которой хотелось кричать, но он только закрывал лицо руками, радуясь, что еще может пошевелить пальцами хотя бы левой ноги.
Говорил ему Фу-Диен, слишком много раз говорил, что шутить с его сломанным позвоночником просто нельзя, и почему он ослушался? Ему было просто смешно от понимания, что все это происходило из-за какой-то малолетней принцессы Рейна.
Нынешнее время
Граф Шмарн в домашнем халате вышел в холл среди ночи. Никогда прежде никто не смел будить его, но в этот раз слуга решился, заявив, что в дом пришел мальчишка, утверждающий, что у него экстренное послание для хозяина дома.
Вильям встал, мысленно ругаясь. Он считал это глупой шуткой, заранее представляя как он всыплет мальчишке, а потом, узнав кто именно его послал, пойдет и всыплет еще больше, даже если речь идет о новом короле Огюсте.
Мальчик-посланник стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, и робко смотрел на графа.
– Ну и где твое послание?
Ребенок протянул ему лист, запечатанный воском, на котором не было ни герба, ни какого-либо иного символа. Это еще больше подтвердило его догадку. Вскрыв письмо, он обнаружил короткую записку, написанную мелкими дрожащими буквами на большом листе:
«Она жива и если вы хотите ей помочь, отправляйтесь на юг и сообщите о вашем прибытии на рынке рабов. Принц А. будет ждать вас»
Под всем этим заметно ниже та же рука оставила подпись: Велиан.
Граф оскалился, смял лист, но точно знал, что теперь он просто обязан ехать в Эшхарат, даже если все это дурная шутка.
4. Выбор королевы (1)
Миновало больше двух недель со дня суда. Лилайна каждый день ждала, но Антракс не появлялся. Он не сказал ей о своем отъезде, а слуги и вовсе с ней не разговаривали, не замечая ее. Ей приносили еду и запирали на ключ. Одна Эллина была с ней. Она заботилась о принцессе как прежде. Порой девушки даже беседовали, словно ничего не происходило, избегая высказываний о здешних местах, традициях, о принце Мэдине и тем более об Антраксе, хотя каждая из них по-своему постоянно думала о последнем.
Лилайна и вовсе думала так много и часто, что ей постоянно снились сны, где вместо человеческого лица внезапно появлялась черная маска. Это были страшные сны, от которых ее бросало в дрожь. Эти бесконечные кошмары измучили ее, потому спала она очень мало и очень плохо. Когда темнело, принцесса просто ложилась в постель, закрывала глаза и думала о том, что было бы куда лучше, если бы принцесса Рейна действительно умерла. Но она была жива и потому непременно открывала глаза и наблюдала за происходящим.