Чтение онлайн

плохая машина? Вот же мы, живые и невредимые!

— Надо писать протест! — решил Гончаров.

2 октября 1917 года, Гатчина

«Самолет «Лебедь-XII» устарел и для фронтовой работы непригоден. Скорость его

недостаточна. Он обладает рядом неустранимых конструктивных недостатках в

топливной и охладительной системах двигателя. Дальнейшая постройка этого типа

аэроплана нежелательна».

К такому окончательному выводу пришла созданная для решения спорного вопроса новая

комиссия. Она состояла из представителей фронтовых летчиков, инструкторов

Гатчинской авиашколы, Управления Военно-Воздушного флота и завода Лебедева.

Владимир Александрович проиграл свой «решительный бой».

А через несколько дней грянула Октябрьская революция.

20 ноября 1917 года, Комендантский аэродром

— Ну что, товарищи, — заговорил комиссар, — теперь, значит, все это летное богатство

— наше. И наше советское правительство, дорогие красные летчики, хочет знать: какой

самолет, стало быть, лучше. Вот тут у нас — «Лебедь-XII», «Анасаль», «Фарман».

Давайте их теперь испытаем и скажем собственные выводы.

...Собственные выводы краслетов отчасти совпадали с мнением фронтовых авиаторов:

«Лебедь-XII» имел склонность к пикированию, а пулеметная установка у него точно

«малоудобная».

— А вообще конструкция прочная и видно, что разработано тщательно и с душой, —

заключил краслет, диктуя протокол. — Разведчик «Лебедь-XII» вполне подойдет для

нашей Красной Армии.

58. «Старик»

9 марта 1930 года, Лейпциг

Профессор Иоганн Вернер протер свои круглые очки в тонкой золотой оправе и с

сочувственным интересом уставился на молодую женщину.

Та положила перед ним пачку листков, исписанных неразборчивым готическим почерком.

— Что это? — осведомился Вернер.

— Я хочу, чтобы это было напечатано! — решительно произнесла молодая дама.

Вернер взглянул на листы, но не притронулся к ним.

— Расскажите мне немного об этих бумагах, — попросил он. — Я бы хотел, так сказать,

услышать предисловие прежде, чем начать читать.

— Это письма одного военного летчика, написанные им своей невесте, — ответила гостья.

— Сейчас, когда Германии запрещено иметь боевые самолеты, когда мы унижены и не

смеем вспоминать о своих героях... — Она не закончила.

— Хорошо, — серьезно произнес профессор. — Думаю, мы можем издать их как... своего

рода документальный любовный роман.

— О большем я и не прошу, — кивнула молодая дама. — Единственное — не следует

указывать мое настоящее имя. Я бы хотела остаться для всех, кто захочет это прочесть,

просто «фройляйн Анной-Мари».

19 марта 1908 года, Базель

Инженер Эрвин Бме развернул газету, прочитал новости и вдруг побледнел, как смерть.

Сидевший напротив него в кресле Гейнц Лейне — приятель Бме — встревожился:

— Что с тобой, Эрвин? Представить не могу, какое известие могло привести тебя в

подобное состояние!

— Скончался доктор Давид, известный естествоиспытатель, исследователь Африканского

континента, — ответил Бме, протягивая ему газету. — Крушение всех моих планов!

— Я соболезную близким доктора Давида, — отозвался Лейне, — но твоим планам,

прости, не сочувствую. Что за блажь — отправляться в Африку и бродить там по

джунглям среди диких племен! Как будто тебе мало Швейцарии! Неужели ты разлюбил

наши альпинистские восхождения, катание на лыжах, скоростной лыжный спуск по

склонам заснеженных гор, прыжки с трамплина?

— О, горы в Швейцарии превосходны, и лыжи я по-прежнему обожаю, — слабо

улыбнулся Бме, — но вот сама страна для меня тесновата. Африка — была бы в самый

раз.

— Неугомонный человек, — вздохнул Гейнц. — Ты единственный иностранец, сумевший

стать членом швейцарской гильдии альпинистов. Казалось бы!..

— Но в Африку я все равно поеду! — встрепенулся Бме. — Не так, так эдак. Надо только

найти там себе дело по душе.

24 июня 1912 года, Ной-Хорнау, Немецкая Африка

Руководитель компании по разработке кедровых лесов был доволен новым инженером.

Господин Бме исправно следил за работой оборудования, за состоянием дорог, время от

времени писал директору небольшой фабрики в Германии — в Хубертусмюле, где

занимались, в том числе, изготовлением карандашей.

— Подвесная дорога? — удивился директор компании, когда инженер Бме поделился с

ним новым планом. — Зачем?

— Затем, что это сильно сократило бы время на транспортировку и улучшило бы

здешнюю жизнь, — ответил Эрвин. — Она связала бы трассу, ведущую к Усамбаре, с

Ной-Хорнау. То, что мы расположены так высоко на склоне, затрудняет...

— Понятно, понятно, — кивнул директор . — Вы уже составили план, смету?

По опыту он знал, что инженер Бме всегда приходит с хорошо продуманными планами...

7 июля 1914 года, Хольцминден на Везере