Убийца
Шрифт:
Дошло до урночек совсем мелких. Заглянув в одну, принц просиял.
Весь его пепел вдруг разом осыпался на пол. Голубое сияние покинуло черные лепесточки праха, энергия висит в воздухе миллионами звездочек, те сливаются в знакомые ленточки, летят к горлышку урночки. Плотный косяк змеек всасывается в крохотный сосуд…
Свет из горлышка пронзительный, внутри словно гудит пчелиный рой, урночка дрожит, как граната, которой не дают взорваться.
Отбегаю на другой край склепа.
Глухой взрыв.
Руки закрыли меня от осколков и вспышки.
– О да! – услышал я.
Слепящий свет угас, но в склепе все равно светлее, чем раньше.
Я руки опустил.
Передо мной хвостатый дух, как прежде, с мужской верхней половиной, лысой головой, невнятными чертами лица, глаза вместо мимики, как у героев манги, только без зрачков.
Но сейчас дух не из пепла, а чего-то блестящего, оно искрится, переливается радугой, как брызги водопада, даже слышен мелодичный перезвон.
Призрак с удовольствием осматривает пальцы, руки, все тело.
– Алмазная пыль. Хвала мне, что запасся, перед тем как лечь спать тысячу лет назад. И хвала, что вспомнил.
Повернулся ко мне, мах рукой.
– С добрым утречком, смертный!
Подмигнул.
– Расслабься. Принц букашку не обидит…
Голос у алмазного духа металлический, как у робота, но интонации живые. На мой вкус, даже слишком.
Я прочистил горло.
– Вообще-то вечер.
– Серьезно?
Принц задрал голову, несуществующее небо обвел взгляд задумчивый и недовольный, мол, вечер наступил без его на то высочайшего указа. От плеч отрываются пучки алмазной пыли, зависают над принцем, как звезды, самый большой пучок вытянулся и согнулся в месяц.
– Вечер для меня, – поправил я. – Собирался поужинать и лечь спать.
Принц пожал плечами.
– Вечер так вечер.
Я прищурился, гляжу на дух искоса.
– Драться не полезешь?
Призрак отмахнулся.
– Не зуди, подмышка волосатая. Прям пошутить нельзя. Не собирался я убивать, просто гимнастика. Тело, знаешь ли, затекло после такой-то спячки.
– Тела у тебя нет.
– Я образно, дубина.
– Слушай, ты вообще кто?! – вспылил я. – Больно наглый для принца.
Дух выпятил грудь в профиль, руки скрестились на ней, смотрит как пикапер на жертву любовной охоты.
– Я же не простой принц, а мятежный. Бунтари наглые, без этого не побунтуешь.
– И против кого бунтовал?
Принц пригладил лысую голову.
– О-о, против кого только не бунтовал. Но так давно, что… Эй, ты что-то говорил про ужин!
Азартно потер ладони, те пролили водопад звонких радужных искорок.
– Сожру хоть стадо морозавров. Давай, приятель, колись, чем собирался набить пузо?
Я хмыкнул.
– Тебе ли не знать… Ты вообще-то весь мой ужин и слопал, кабан безногий. Куда только влезло…
Принц, потупившись, чешет в затылке, один глаз стал больше.
– Думал, подношение. Лежало-то на алтаре. Кстати, а где невинное дитя, что меня разбудило?
В этот момент пискнул смыш. Мой разум получил письмо от маленького друга в виде образа: серая толща камня, внутри, как косточка в персике, твердый лиловый шар, в нем юная жизнь зовет маму. Шар скован камнем, не может развернуться, еще немного, и задохнется.
– Его придавило!
Я рванул к заваленному выходу, начал крошить, разбирать. Плита рассыпается хорошо, сеть трещин густая, как грибница, что росла много лет. Но все равно копать и копать…
– Да не суетись.
Призрак легким жестом заставил посторониться, хотя не понимаю, как, он же бестелесный. Но я отступил, едва увидев, как он меня коснулся.
Дух, тем временем, стал зыбким, трещины впитали струйки алмазного песка, он исчез в огромном пласте плит. Я услышал звук, вызывающий ассоциации с термитами, что грызут дерево, превращают в стружку…
Каменная дверь в считанные секунды рассыпалась, растеклась, сапоги лизнул новорожденный, еще горячий песок, передо мной теперь холмик щебенки.
Меж камушков взвиваются вверх алмазные ручейки, из них собирается облако, возникает знакомая фигура и глаза красноречивее любых слов.
– Глаз-алмаз – это про меня. Только у меня алмаз вообще все. Не разрушишь. А вот алмаз распилит почти все.
Дух развернулся ко мне спиной, лицо к скалам обломков.
– Как он выглядит? – спросил он.
Я все еще под впечатлением.
– Кто?
– Не тупи.
Я встрепенулся.
– Малыш, отправь ему картинку, – попросил Бориса.
Пара секунд – и визг, я вздрогнул, смыш на моем плече подпрыгнул и упал в карман плаща.
Осторожно запускаю туда кисть, но вылезать смыш не хочет, напуган. Я оставил его под тенью кармана, ладонь бережно гладит мохнатый комочек.
– Что такое, малыш?
Пробую подключиться к его мозгу, но Борис наглухо задраил ментальные люки, словно в бункере перед ядерным ударом.
– Он побывал у меня в разуме, – объяснил дух. – Мысли у меня как ледяная вода у берегов Антарктиды. Или как магма в аду, выбирай, что милее. Извини, маленький лорд, забыл поставить глушилку для гостей… О, да у нас тут сливра!
Я не понял.
– Чего?
– Сливра, – повторил принц чуть раздраженно. – Фиолетовая бронтера. Это она меня разбудила?
– Уж точно не мы с Борисом, – проворчал я в тон. – На такую глупость способен либо идиот, либо ребенок.
– Либо идиот, притащивший ребенка.