Убийца
Шрифт:
Маленькая причина перемен выпрыгнула из вихря символов, с мясом в зубах, пол принял не очень удачно, «невинное дитя» перекатилось колесиком пару раз, но добычу удержало, зверька спрятала в себе грибница погребальных урн.
Вихрь набрал обороты, строчки букв слились в конус яркого света. Этот сгусток энергии метнулся к двери склепа, мгновенно в нее впитался.
Дверь, щелкнув, с тяжелым гулом поползла вниз.
Я нажал-таки на предохранитель плазмы. Реактор сердито загудел, на счетчике зарядов стартовал бег цифр.
– Кажется, одним безопасным убежищем стало меньше.
Глава 3
Прямоугольное горло прохода медленно открывается, мрак внутри непроглядный…
Стальная плита двери поравнялась с полом верхней гранью, щелкнуло, и гул стих.
Крадусь вперед. В руке дробовик, в другой – плазма.
Нет, все-таки не так я крут, чтобы воевать парой двуручных пушек сразу. Что выбрать? Плазма мощнее, но в тесном склепе есть риск подорвать и себя.
Тогда плазму за спину, дробовик в ладони.
И тут… все предметы на алтаре плавно взлетели. Будто в космосе. Салат, миска, кубок, палочки с шашлыком, капли разлитого кваса, хлебные крошки, угольки… Все закружилось в невесомости над алтарем, излучает то же сияние, что алтарь и склеп, а затем…
– Эй! – возмутился я.
Кухонная утварь и ее съестное содержимое начали разматываться на голубые ленты энергии. А те расщепляются на такого же цвета искры. Они сливаются в шар, его частицы летают плотным роем вокруг некого центра.
Эта голубая звезда метнулась к входу в склеп, тьма ее поглотила, шар растворился где-то в ней.
Алтарь опустел.
Потрясенный наглостью, открываю рот, как рыба на берегу.
– Ах ты… скотина! Да я… не жрал с утра!
Я усадил дробовик под плащ, сдернул со спины плазму, благо разогревать не надо, сама просит в кого-нибудь плюнуть. Потерпи, милая, есть для тебя один древний мятежный кандидат, позабывший за тысячу лет приличные манеры…
Я разбежался, прыжок через алтарь, ступеньки помоста бросили меня в темноту склепа, ее вспорол отблеск штыка.
Сфера энергии, в которую превратилась моя еда и посуда, как раз заканчивает поглощаться огромным кристаллом цвета ясного неба. Камень всажен в дальнюю стену, светится живой силой, как только что пообедавший мальчишка.
Без церемоний я пальнул в кристалл.
К моему злому изумлению, красная комета, пущенная из плазмы, не только не причинила камню вреда, но и впиталась в него, подобно прочей энергетической закуске.
Кристалл перекрашивается в кровавый.
Светлеет до розового.
Возвращает голубой цвет.
Руки от досады повисли, кончик штыка лязгнул о сталь пола, я сплюнул.
«Злость… плохо».
Это Борис. Его ментальная волна остудила раскаленный утес моего мозга. Я только сейчас обнаружил, что смыша на плече нет. Я забеспокоился, будто не хватает части тела, но в следующий миг вспышка, и Борис опять на плече.
Мне полегчало.
– Спасибо, малыш… Извини, дурака.
Не имея пока идей о способе справедливого возмездия, я решил изучить детали склепа.
Второе, что бросается в глаза после кристалла, – черные самурайские доспехи прямо под оным. На красивом узорчатом троне, инкрустированном драгоценными камнями.
– Ого. Наш принц бунтовал в Стране восходящего солнца.
Доспехи разложены по трону так, словно на нем в этих доспехах сидит человек. Панцирь на главной части трона, под ним висят пластины юбки. У подножия высокая боевая обувь. Перчатки и наручи на подлокотниках. На крючья с боков спинки насажены наплечники, а ее вершину украшает классический японский шлем: сзади стальной веер, согнутый для защиты затылка и висков, спереди рога в виде полумесяца, устрашающая маска.
На подставке рядом с троном – пара мечей в ножнах, длинный и короткий.
А затем я увидел…
– Что-то скверное.
Энергия в прожорливом кристалле начала покидать его в виде голубых лент. Их так много! Вылетают, закручиваются в спирали, эти танцы приводят их к доспехам и мечам.
Кристалл погас.
Ленты оплели доспехи и мечи, будто змеи. Слились в сияющие коконы, просачиваются в сталь…
В глазницах маски вспыхнули голубые звезды.
Доспехи оживают.
Черный каркас самурая в облаке небесной энергии поднимается с трона, каждая деталь живет своей жизнью, не касаясь других, но вместе они – единый силуэт под контролем чьей-то воли.
– Я вот думаю, обязательно говорить, что у нас проблемы? – бормочу, глядя, как стальной сапог делает первый тяжелый шаг. – Или можно промолчать?
Длинный меч оторвался от гнезд в подставке, плавно подлетает к хозяину. Оказавшись перед ним на уровне груди, поворачивается поперек, позволяя увидеть себя во всю длину.
К мечу подплыла перчатка, пальцы сжали ножны под основанием клинка. Стальной призрак поднес меч к маске, звезды в глазницах внимательно рассматривают вдоль всей длины.
– Хотя уже сказал, – закончил я.
Маска поднялась, взгляд вонзился в меня. Самурай быстро перехватил меч другой перчаткой, направил в меня, и ножны с клинка сорвались, как стрела из баллисты.
Удар стального чехла под дых согнул меня в воздухе, вышвырнул из склепа, я упал на алтарь, свалился за него.
Кашляю, держась за живот.
Японская сакура! Надеюсь, внутри ничего не порвалось… Крови изо рта вроде нет, еще поживу. Но синяк будет на все брюхо.
К реальности вернул легкий хлоп, пружинки лапок по телу, смышиный писк.