Чтение онлайн

Макгриффи смерил его долгим взглядом.

– Мне кажется, я не полномочен...

– Я вас спрашиваю, сколько с меня причитается за то, чтобы покончить с этим здесь и не мешкая.

Макгриффи хихикнул – коротко и нервно.

– Вы действительно такой сумасшедший, как о вас рассказывают. Послушайте, здесь такие шутки не проходят. Может быть, в Нью-Йорке, в Майами, но только не в Лос-Анджелесе.

Голд жестом остановил его.

– Кончайте, Макгриффи. Приберегите эту речь для прессы. Я ведь в «наркотиках» девять лет проработал, или вы забыли?

Лениво поглаживая усы, Макгриффи задумчиво рассматривал Голда.

– Я хочу знать, – Голд терпеливо начал заново, – сколько стоит расчистить все это...

– А могу ли я быть уверен, что на вас нет какого-нибудь передатчика или магнитофона?

– Нет на мне ничего.

– Да, но как я могу удостовериться в этом?

– Ну я же вам сказал.

– Но как мне узнать наверняка?

Внезапно Макгриффи наклонился и протянул руку через стол, намереваясь прощупать Голда на груди и на поясе. Но не успел – Голд перехватил его руку и сжал запястье как в тисках. Макгриффи – далеко не слабак – попытался было освободиться, но Голд сжал его руку еще сильнее. Глаза Макгриффи загорелись злобой.

– Послушайте, вы! – хрипло зашептал Голд. – Мы могли бы зайти в сортир, я бы разделся, и вы бы удостоверились, что я чист. Но потом мне пришлось бы вытереть вашей физиономией мочу на полу. Тогда мой зять потеряет возможность получить от вас помощь, а вы потеряете несколько зубов и неплохой куш. Не лучше ли поверить мне на слово, когда я говорю, что на мне нет никаких штуковин. Вам известна моя репутация. Вы знаете, что я человек прямой. На кой хрен мне меняться после стольких лет работы?

Голд ослабил свои тиски, и Макгриффи вырвал руку. Откинувшись назад, он принялся ее массировать. Когда он вновь взглянул на Голда, его лицо было не особенно дружелюбным.

– За десять тысяч я мог бы гарантировать условное заключение. Ну, может быть, «мошенничество», которое можно свести к «мелкому преступлению» после того, как срок условного заключения истечет.

Голд покачал головой.

– Это его первое правонарушение. Условный срок он получит в любом случае, если мы просто пойдем в зал суда и скажем «виновен». Это не подойдет.

– Так какого хрена вам надо?

– Я уже говорил. Замять все дело. Навсегда. Капут. Финита. Я не хочу, чтобы у моего зятя были какие бы то ни было неприятности из-за этого. Я даже не хочу, чтобы дело дошло до обвинения.

На этот раз головой покачал Макгриффи.

– А не слишком ли многого вы хотите? Сколько вы служили в полиции, тридцать лет? Тогда вы должны знать, сколько народа бывает задействовано в подобных делах: люди прокурора округа, потом ребята, которые брали его, судья, клерк в суде, в конце концов! Не слишком ли многим придется, э-э-э, дать на лапу, чтобы преступление как бы исчезло?

– Назовите цифру.

– Даже с большими деньгами полной уверенности в успехе быть не может. Ведь это не дело о парковке машины в запрещенном месте. Есть много деталей, которые...

– Ну, хватит меня обрабатывать, – перебил его Голд. – Вы нарочно всю эту чушь несете, чтобы набить цену своим услугам. Я говорил о вас с очень многими, все утверждают, что вы способны доводить дело до конца, и вполне успешно. Если бы у меня не было уверенности, что с моей проблемой вы справитесь, я бы не стал здесь с вами беседовать. Я выбрал бы какой-нибудь другой способ. Так что кончайте ходить вокруг да около и скажите сколько.

Пристально разглядывая лицо Голда, Макгриффи закурил сигарету. Допил свою чашку кофе. Из другого зала доносилась музыка: музыкальный автомат играл громкую сальсу – много ударных инструментов и бесконечно повторяющаяся партия на пианино.

– Тридцать тысяч.

Голд фыркнул.

– Но ведь его не в групповом убийстве обвиняют! За какое-то хранение наркотиков тридцать тысяч?

– Полфунта кокаина – не такие уж игрушки. Вдобавок обвиняемый является юристом. Судьи ох как ненавидят попавшихся адвокатов! Ведь это – позор профессии.

– Двадцать.

Макгриффи покачал головой.

– Не получится. Слишком многих придется учесть, взять в долю. – Он на секунду умолк, погладил усы. – Я взялся бы сделать это за двадцать пять.

– Двадцать две, – поспешно отреагировал Голд.

– Эй, кончайте дурью маяться! – Макгриффи не на шутку рассердился. – Вы что, меня обжидить пытаетесь?! Мы с вами не на Южном Бродвее, и я вам не какой-нибудь вонючий латинос, покупающий пару туфель из поддельной крокодиловой кожи. Это вы пригласили меня, помните? Так будьте любезны расплатиться по счету!

Голд примирительно поднял ладонь.

– Ладно. Извините. Я согласен – по рукам! – Он встал. – Подождите меня здесь.

Макгриффи мгновенно почувствовал неладное.

– Здесь обождать? Зачем это?

– Буду через секунду. Расслабьтесь.

Голд направился к двери мужского туалета. Пока он шел через короткий вестибюль, подозрительный взгляд Макгриффи жег ему спину.

Очутившись в уборной, он запер дверь на задвижку и вытащил из кармана пиджака желтый конверт из толстого картона. Отсчитав двадцать пять тысяч долларов, он обернул оставшиеся пять резинкой и запихал сверток в левый карман брюк. Двадцать пять тысяч он вновь засунул в конверт и запечатал его. Наскоро помочившись, он вышел в обеденный зал. Макгриффи, по-прежнему нервно ерзавший, ожидал его с нетерпением.

– В интересное время приключился у вас зов природы! – буркнул он.

Голд сел и пустил конверт по столу. Макгриффи быстро положил его в карман, его глаза при этом стреляли по опустевшему залу.

– Вот так запросто вы носите с собой деньги?

Голд пожал плечами.

– А кто у меня их отнимет?

Макгриффи улыбнулся и покачал головой.

– Все, что о вас рассказывают, – чистая правда.

– А рассказывают далеко не все, детектив Макгриффи. Есть многое, о чем можно было бы рассказать еще.