Чтение онлайн

– Да-да, – сказал я растерянно. – Прости, но такая лавина новых идей и возможностей наваливается, что за всем следить не успеваем. Значит, входить в противоречие?

– Да, – сказал он зло.

– Насколько… прости, серьезно? Может, бросить эту красотку, создать нового чара? Уже мужчину?

Он сказал еще злее:

– И прокачивать с нуля?.. Нет уж, мне жаль те наработки. Я развил прекраснейший экземпляр. Кроме того, у нее там связи, друзья, должности, звания, влияние…

– А в чем… неприятные моменты? Там же целая линия настроек от ста до полного офф!.. Выключи нафик, только и всего.

Он вздохнул.

– Я так и делал. Пока мы сами не поставили себе на голову этот сенсор обратной связи! Вчера меня ОлдПлэйер уговорил… гм…

– Отсосать? – подсказал я.

Он вскочил в такой ярости, что я поспешно отодвинулся, а Грид заорал, пыхтя, как закипающий чайник:

– Всего лишь на половой акт! Целомудренный, в миссионерской позе!.. Никаких штучек!

– Ну и что, – сказал я торопливо. – Я уж думал в стиле doggy… А в миссионерской… гм… Прости, это я так, от растерянности. А ты уменьши чувствительность до нуля, ничего не почувствуешь…

Я умолк, как не забита голова другим, но наконец врубился, вспомнив Олда, хорошего честного и очень порядочного парня.

– Вот-вот, – огрызнулся Грид. – Вижу, доходит наконец. ОлдПлэйер тут же ощутил себя виноватым и принялся, так сказать, разогревать меня, готовить к вторичному соитию. Чтобы я получила оргазм, понятно?

Я молчал, голова гудит, тысячи разноречивых мыслей. Наша быстро развивающаяся байма постоянно привносит сюрпризы, целые мешки с сюрпризами. А мы не успеваем латать еще старые дыры и править баги.

– И… как?

Спохватился, чувствуя себя и бестактно, и глупо, и вообще лучше бы я сейчас сидел за пультом, а с Гридом беседовал дипломат и психолог Кулиев.

Грид помедлил, поднял на меня покрасневшие от бессонницы глаза.

– Никому?

– Клянусь, – сказал я и добавил: – Обижаешь.

– Да ладно, дело очень уж необычное, потому и… Дело в том, что в какой-то момент я ощутил нарастающее удовольствие. Как будто я в самом деле женщина, и это меня он трогает за грудь, целует эрогенные зоны, хватает губами за соски, а потом и ниже, ниже…

Я стиснул зубы, чтобы удержать улыбку, Гриду не до ха-ха, а я покажу себя последней свиньей, если выпущу хоть улыбку, только наклонился, поправить шнурки, а когда поднял голову, сказал уже почти обычным голосом:

– Грид, это всего лишь игра. Не обращай внимания… Вернее, обращай, но не обращая в другом смысле… Ну и что, если в байме ты чувствуешь себя женщиной? Чувствуй ею!.. Помнишь, мы в Линейку резались, каким я орком был? Настоящим! Так и ты это… расслабься и получай удовольствие.

Он хмурился, покачивал головой.

– Сперва и я так думал. Когда у меня в игре был первый оргазм, я подумал, что какая разница: я или меня? Даже лучше, когда меня: не надо стараться возбудить партнера и долго подготавливать, если что-то мешает. А потом, знаете, недавно в рилайфе я поймал себя на том, что купил не только крем для бритья, но и духи…

Он вздохнул, я возразил:

– Ты перегибаешь! Мужские духи вошли в моду еще в середине века. Мужчины давно красятся, делают маникюр, лифтинг, омолаживают морды…

Он покачал головой:

– Я так никогда не делал.

– Да, ты у нас…

– И вы!

– И я, – согласился я. – Но я от небрежности. А так я ничего плохого не вижу, что мужчина делает маникюр. Я вот стригу ногти, а кто-то еще и маникюрит.

Грид вздохнул, перестал прятать накрашенные ногти, такое не утаишь, но лицо оставалось хмурым.

– Это не все. В последнее время у меня стала очень чувствительна грудь. У нас, мужчин, это атавизм, красивая отделка на теле, бесполезная вещь, но… я ж говорю, у меня и в размерах слегка увеличилась и, как бы сказать, я чувствую ее как-то особенно. Раньше когда касался это все равно, что колена или пятки, а теперь когда берусь за соски – в теле начинает разливаться истома. А стоит слегка помять, потереть – странное томление растекается настолько явно… Я никогда ничего подобного, потому что я мужчина, а теперь с ужасом понимаю, что во мне заговорили женские инстинкты… Но я не педераст!

Я поморщился:

– При чем тут педераст? У нас у всех есть женские гормоны. В каждом. В тебе их не больше, чем во мне. Думаешь, зря еще древние греки придумали миф о гинандроморфах? Это такие перволюди, в них мужчина и женщина были слитно, но потом боги испугались мощи гинандроморфов, напоили допьяна и разорвали каждого гинандра на две половинки, после чего разбросали их по свету. Осталось воспоминание, что, только обретя вторую половину, человек станет равным богам. С тех пор половинки бродят по свету, ищут друг друга. Встречаются, примеряются всеми выступами: совпадает или не совпадает линия отреза… идут дальше… В каждом из нас внутри женщина. Расслабься и получай удовольствие. Тебе повезло, можешь оргазмить и как мужчина, и как женщина! Радоваться надо, а не конфузиться, Грид!

Грид ушел, все еще встревоженный, но все-таки спина выпрямилась, не такое уж он и чудовище, оказывается, а я долго сидел в отупении, подпирая чугунную голову кулаками. Ни фига себе монстра породили… А всего лишь собирались малость подзаработать.

Обедали, как обычно, вместе, я поглядывал через голову Кулиева на сидящего на дальнем конце столовой со своими подчиненными Грида, вспомнил его проблему, поинтересовался:

Кто помнит древний и прекрасный мир о гинандроморфах?

Николай принял из рук официантки большую миску с парующим борщем, принюхался и поинтересовался:

– Это которые всю жизнь ищут свою половину?

– Ну да, встречаются, примериваются, не находят и ищут снова.

– В смысле, трахаются?

Официантка посмотрела на него с укором, но с явным интересом и постаралась наклониться так, выкладывая на середину стола ломти хлеба, что могучие сиськи едва не вывалились ему на ладони.

– Грубый ты, – сказал Ворпед с неудовольствием. – Конечно, и трахаются, совокупляются, имеются, но это все в простейшем телесном плане. Главное же – совпадают или не совпадают зубчики душ.