Чтение онлайн

Азалинда подбежала с тревожным риком:

– Ты ранен!.. Он отравил тебя!

– Пустяки, – ответил я и в самом деле понял, что паук с последним укусом плеснул в меня ядом. – Моего здоровья хватит…

– Нет, – возразила она, – не двигайся…

Она положила ладони мне на грудь, я ощутил, как из них в меня переливается исцеляющая сила. Лицо Азалинды серьезное, она смотрит снизу вверх в мои глаза, я наклонился и, обняв ее за хрупкие плечи, поцеловал. Губы ее оказались теплыми и нежными, я чувствовал, как Азалинда сперва испугалась и пыталась отстраниться, сжимая губы, затем замерла, губы чуть приоткрылись, я все с большим желанием целовал ее зовущий, еще почти детский рот, но все-таки уже созревший, женский, только и ждущий того, кто разбудит в ней женщину.

Наконец-то отстранилась, глаза ее стали темными, на бледных щеках выступил румянец.

– Нет-нет!.. мы не должны делать этого. Этого делать нельзя!

– Нельзя, – согласился я. – Но если очень хочется, то можно.

Ее тонкие, красиво очерченные брови взлетели, в глазах удивление непонятной логикой. Я снова обнял ее и поцеловал, стараясь не сжимать слишком сильно, поверхностное натяжение выдерживает пока совсем небольшие нагрузки. Она слегка отстранилась, выгнулась в спине, глядя с пугливой дикостью, но я не отпускал, целовал ее глаза, щеки, губы, и она наконец перестала дичиться, доверилась, только в глазах оставался непонятный страх.

Я снял наушники, сердце колотится бешено, а пальцы сжимаются, словно все еще подгребают к себе нежное трепещущее тело сказочно прекрасной эльфийки. Да что за чудовище мы сотворили, что так трясет всего с головы до ног? Наперебой уверяем друг друга, что это всего лишь байма, даже игра, всего лишь игра, но сами уже в том мире живем больше, чем в этом. Это мы, создатели, которые точно знают, что все это бегающее и рычащее – всего лишь набор пикселей!

– Уже не игра, – сказал я себе вслух. – Даже не байма…

Холодок прошел по коже, словно в раскрытое окно пахнуло декабрем. Технический прогресс набирает разбег, а мы не просто ведомы, как абсолютное большинство населения земного шара, мы – ведущие. Мы постоянно на острие прогресса, а это значит – зачастую на ощупь открываем двери в темной комнате в еще более темную и неизвестную.

– Бог мой, – вырвалось у меня, – и куда мы открыли эту дверь? Вернее, портал?

Поздно вечером ко мне в кабинет забрел Кирич. Последнее время он все реже бывает в команде, а огромные суммы, получаемые на его проценты от акций, тратит на литературные премии начинающих авторов, на выпуск толстых литературных журналов, которые не удается никому всобачить даже бесплатно, на создание аналога Литературного фонда, который был создан сто пятьдесят лет тому «…для помощи пьющим авторам», потом стал могучим аппаратом управления писателями при советской власти, а затем снова потерял значение. Кирич как-то ухитряется находить не просто пьющих, но и талантливых, одаривает их деньгами, после чего те вообще перестают писать, а уже только пьют и пьют.

– Я слышал, – сказал он, усаживаясь в кресло по ту сторону стола, – готовите очередной аддон.

– Да, – подтвердил я.

– И там будет что-то вообще необычное?

– Ничего подобного, – заверил я. – Просто будет аппаратная поддержка ускорителя интеллекта седьмого поколения. А все остальное по мелочи: новые мобы, локации, города, профессии…

Секретарша по моему сигналу внесла не кофе, а бутылку красного вина наполеоновских времен и два хрустальных бокала. Кирич приподнял бровь и наблюдал, как она умело наливает густое красное вино в фужеры. Я взял один, сказал «прозит» и сделал пару мелких глотков.

Выдержанное вино нежное и сладкое, как поцелуй Азалинды… хотя она еще не ответила на поцелуй, но ее губы нежные, сладкие и зовущие… Кирич тоже смаковал медленно, с удовольствием, даже веки опустил на какое-то время.

– Новые мобы… – проговорил он наконец, – это всего лишь мобы. А вот аппаратное ускорение интеллекта… что это?

– Не знаю, – признался я. – Понятно только, что таким образом НПСы становятся в сотни, а то и в тысячи раз умнее предыдущего поколения. Слово «умнее», как вы понимаете, надо брать в кавычки…

– Надо бы, – согласился он, – да только иногда что-то мешает взять. Как посмотрю на некоторых… они ж уже сейчас умнее нашей уборщицы! Да и нашего сантехника с электриком. А что дальше?

Я усмехнулся:

– Дальше будут умнее управдома. А те персонажи, которыми общаемся, станут почти неотличимыми от живых игроков.

Он смотрел прищурившись поверх фужера, по золотому ободку бежали веселые беспечные искорки.

– Вы кого-то имеете в виду определенного?

Я подивился его проницательности, хотел смолчать, но вино начало развязывать язык, и хотя я не из тех, кому оно развязать способно, но сам ощутил потребность поговорить, раскрыть хоть крохотный уголок своей мохнатой души.

– Вы можете не верить, – сказал я медленно, наблюдая за его лицом, – но только что я целовался с женщиной. Эльфийкой. Там, в нашем Реальном Мире. Теперь, когда мы усиливаем поверхностное натяжение, это вполне доступно. И я не чувствовал себя ни извращенцем, ни чудовищем, ни кем-то еще. Хотя я прекрасно понимаю, что это всего лишь горстка пикселей…

Он усмехнулся:

– Почему я должен не верить? Кто из нас не целовался во сне?.. Или наяву, но представляя достаточно ярко? Целоваться с виртуальной – что-то подобное. Нет, сам не пробовал, но полагаю, что нечто близко, близко…

Я кивнул:

– Рад, что вы не шокированы. Только что я покопался в ее коде и добавил непредсказуемость в небольших пределах, некоторые капризы, верность этическим нормам… даже если это противоречит ее интересам. Словом, ввел в ее кодекс поведения все законы Ноаха, плюс некоторые современные…

Он переспросил, и теперь я видел, что он в самом деле шокирован:

– Володя, вы добавили в ее код непредсказуемость? Капризы?

Я развел руками. Мы оба чувствуем себя неловко, он потому что должен ко мне относиться как к чокнутому, сейчас в мире их все больше, а я потому, что пытаюсь объяснить то, что считаю верным, хотя весь мир это считает неверным. Но весь мир ориентируется на ценности, заложенные Толстым и прочими гуманистами, во времена которых увидеть женскую лодыжку из-под платья до земли – считалось верхом, да, верхом. А сейчас в школах настойчиво советуют школьникам сосать друг у друга, или, говоря языком инструкции, «…заниматься оральным сексом, дабы избежать нежелательной беременности». И ничего, мир не рухнул.

Не рухнет, а только станет богаче, если вот, как я… да, но пока это только мои смутные убеждения, еще не оформившиеся в слова, в термины, определения. Даже не убеждения, а ощущения своей правоты. Это ощущения правоты постоянно приводили к смене формаций общества, к сексуальной революции, к общей переоценке ценностей. Но кто сказал, что переоценка закончилась?

– Значит, вы меняете ее, так сказать, характер?

Я улыбнулся, держа фужер в руке, вино цвета вишневого сока, свет красиво переламывается на гранях, там вспыхивают крохотные радуги.