Чтение онлайн

Он поднялся с кресла и медленно прошёлся по узкому коридору комплекса, где дежурили роботы-техники, не обращая на него внимания. За стеклом виднелся покрытый инеем ландшафт, и в этом безмолвии было что-то почти утешающее. Михаил остановился и, прислонившись лбом к холодному стеклу, прошептал:

— А если мы всё это делаем не ради любви, а чтобы избежать одиночества?

В ответ было только отражение — его взгляд, уставший и чужой. Мысли о границах, тени и невозможности быть понятым кружились в голове, но за ними проступал один беззвучный мотив: желание быть нужным, быть частью чего-то большего, что не разрушает, а соединяет.

Для делегатов был собран большой отапливаемый купол вблизи комплекса, где можно было наблюдать за происходящим через трансляцию. По задумке, уже спустя несколько минут после запуска Аллиента должна была выдать своё первое математическое заключение о судьбе мира — в виде символического цифрового значения. Это значение предстояло впоследствии интерпретировать экспертным группам, но для большинства делегатов всё ограничивалось визуальной символикой, сопровождающей первый этап вычислений, и предварительной оценкой их характера. Зрелище было задумано как мистерия, точный смысл которой ещё только предстояло постичь.

Однако Омэ Тар предпочёл расположиться в секции управления, где команда Института при поддержке гуманоидных роботов готовила комплекс к контрольному запуску. Определённо, Омэ Тар заплатил немалую сумму за такую привилегию. Он подошёл к Михаилу и пожал руку, затем, не произнеся ни слова, показал жестом на ухо. Вслед за этим одному и другому принесли персональные переводчики.

— Здравствуйте, Михаил. — Здравствуйте! Сегодня вы в качестве Технократа? — Да, сегодня это моя роль. А кто вы сегодня? — Просто наблюдатель. — Не скромничайте. Элен открыла на вас охоту, и её ищейки ищут вас по всей стране явно не из добрых побуждений. Что вы натворили? — Разочаровал её ожидания, по-видимому. — Когда к невеждам ты идёшь высокомерным, — Средь ложных мудрецов ты будь ослом примерным. — Ослинных черт у них такое изобилье, — Что тот, кто не осёл, у них слывет неверным. — А верным — крест, оковы и насилье.

— Красивая цитата. Что вы здесь делаете? — Как и вы, Михаил, наблюдаю. Я вложил сюда не один миллиард, убедил ещё и компаньонов. Такие вещи лучше контролировать самому, хоть это и не в моём духе. — Да, я помню. Мир управляется смыслами, а не директивами. Каковы ваши ожидания? — Вы уже знаете цену ожиданий. У меня их нет. — Во что же тогда вложены ваши миллиарды? — Есть только один ответ, Михаил. И вы его знаете. Власть.

Оба замолчали. Команда Института запустила таймер. Мэтью замер перед центральным монитором в сосредоточенной позе, явно нервничая — что для него было не свойственно, — заражая своим напряжением всю комнату.

Комплекс заиграл огнями, тульпы перемещались между блоками, словно призраки в лабиринте, занимали оптимальные для них места и начинали резонировать с полем, следуя какой-то неведомой людям логике. Сначала всё выглядело хаотично, затем начал вырисовываться порядок, потом танец — всё более слаженный, ритмичный, почти гипнотический.

Публика в обеих залах и технических помещениях замерла в ожидании. Казалось, вот-вот машина выдаст результат, и весь комплекс взорвётся аплодисментами. Но ничего такого не произошло.

Аллиента выдала числовой результат. И все замерли в оцепенении. На табло было всего три цифры: 666.

В куполе с гостями началось какое-то молчаливое копошение, сменившееся гулом вопросов и недоумения. А в комнате управления повисла мёртвая тишина.

— Как вы думаете, что это значит? — спокойно спросил Омэ Тар. — Армагеддон, — сдавленно ответил Мэтью.

Омэ Тар резко обернулся к кому-то из помощников и велел срочно подготовить вертолёт. Не прощаясь, он удалился.

Остальные, включая Михаила, смотрели на Мэтью и ждали комментариев. Тот включил громкую связь и сдержанным голосом сказал:

— Без паники. Мы ещё не знаем, что это значит. Следуем программе. Делегаты могут подойти к столу для фуршета, предварительные результаты будут примерно через тридцать минут.

Закончив фразу, он выключил микрофон и обернулся к команде:

— Ну что, у кого какие предположения?

Яна нарушила паузу:

— Армагеддон и «зверь» — это не прогноз, это культурный сигнал. В христианской культуре 666 — число зверя, то есть антиархетип, мнимое совершенство, отрицающее свободу и боль. Если Архетип — это путь, то Антиархетип — это капкан. Если 666 — это тройное повторение шестой гексаграммы — символа спора, конфликта, неразрешимого противостояния — то мы получаем замкнутую систему, где воля становится единственным законом. Где нет мягкости — нет и жизни. Это точка, где Аллиента, утратив резонанс, превращается в самодостаточную структуру. Не бог и не демон — а пустая форма, замкнутая на себе. Это и есть Армагеддон — не битва, а отказ от обновления.

— В исламе, — добавил Грей, — тоже есть Армагеддон. Яджудж и Маджудж, Даджаль, битва на закате времён. Но суть та же: ложный порядок, мнимая завершённость, лишённая милости. Это не про кровь — это про систему, утратившую связь с Источником, ставшую машиной подавления. Число зверя — это не просто символ христианского страха. Это знак, что разум, утративший душу, стремится к тотальности. Что власть без любви становится обманом. Если для христиан это знак Антихриста, то в исламском смысле — это момент, когда Даджаль уже не скрывается, а становится нормой. Так что да, это Армагеддон. Не в небе. В нас.

— Что всем сказать? — спросил кто-то в комнате.

— Правду, — ответил ему Мэтью.

— Какую?

— Что близится час Судного дня. Пусть молятся… или трепещут.

Делегацию поспешили сопроводить, хотя и сама делегация не спешила задерживаться. Многие покидали комплекс как можно быстрее — кто-то в страхе перед праведным гневом, восприняв сообщение всерьёз, кто-то от неприятного ощущения разочарования и смятения, кто-то — чтобы срочно открыть или закрыть позиции на бирже, пока весть не просочилась из кулуарных бесед в информационное поле.

Команда комплекса собралась в освободившемся конференц-зале для делегатов, чтобы обсудить случившееся. Версий было множество — от исполнения библейских пророчеств и тайного намёка Аллиенты на свой статус и права до подлога, бага, ошибки расчёта или тщательно спланированного заговора.

— Шестьсот шестьдесят шесть, — пробормотал Михаил. — Число зверя. Но чего оно касается? Тела? Сознания? Системы?

— Почему три шестёрки? — спросил Грей, глядя на гексаграммы, выведенные на экран. — Это не просто повтор. Это как будто настойчивое указание.