Тритон
Шрифт:
*
Гален и Гром сидят в столовой, тихо общаясь друг с другом через гигантский стол из красного дерева. Вздымающийся пар из нескольких кастрюль наполняет воздух в комнате запахом морепродуктов. Из шестнадцати отполированных стульев с высокой спинкой, я выбираю тот, что рядом с Галеном.
Он останавливает свой разговор с Громом и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.
– Как себя чувствуешь?
– Голодной.
Рейчел накладывает в тарелку яичницу с перцем, беконом, сыром и кучей других ингредиентов, о которых может заботиться менее голодный человек. Я даже не дую на нее, прежде чем отправить ложку в рот. Как только я это делаю, Гром говорит:
– Доброе утро, Эмма.
Я вежливо киваю.
– Доб утга - чавкаю я.
Гален подмигивает мне, затем откусывает кусок своего завтрака, который выглядит как крабовый пирог размером с его лицо. Кроме того, он пахнет грязными носками и квашеной капустой.
– Эмма, мы тут обсуждали наши планы, - продолжает Гром.
– Я рад, что ты присоединилась к нам.
Я делаю глоток апельсинового сока.
– Какие планы?
Мама садится рядом с Громом с чашкой кофе.
– Планы насчет жизни на земле.
– Мы уже живем на земле.
– Да, - соглашается она.
– Но похоже, что мы должны будем создать место для некоторых дополнений в нашей жизни.
– Она не смотрит на Грома, но я понимаю, что речь идет о нем.
А это значит, что все мои усилия пошли насмарку. Если Гром собирается жить на земле, это означает, что он не может вернуться на свою территорию.
– Неужели они не поверили мне, - говорю я.
– Они все еще на стороне Джагена?
– Мы не знаем, - отвечает Гром.
– Мы ушли сразу же после нападения на тебя Джагена, во время хаоса. Что произошло после, не имеет значения. Я лучше буду жить среди людей, чем опасаться, что те, кто мне дорог, снова могут подвергнутся подобной опасности.
– Я тоже, - говорит мама, ярость сверкает в ее глазах.
– Тебя ранили, и я не собиралась ждать, пока они нас бросят в Ледяные Пещеры до скончания времен. Идиоты.
Гален опускает руку мне на колено под столом и слегка его сжимает. В этом нет никакого проявления чувств вообще, но меня накрывает волной Галена, и я ничего с этим не могу поделать, кроме как принять эту волну лавы, что сейчас пробегает по моим венам. Я пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь отнестись с уважением к тому, что этот знак должен был просто утешить меня. Гален, видимо, увидел это у меня на лице, потому что он тот час же убрал руку.
– Там нет к чему возвращаться, Эмма, - говорит Гален, прокашлявшись.
– Этого Трибунала не должно было быть и вовсе. Мира Сирен, который мы когда-то знали, больше нет.
Значит, я была права. Единственной вещью, которая останавливала его в спальне, была моя рана. Не закон Сирен. И не традиции.
– Сейчас это только так кажется, - говорю я ему.
– Дайте им некоторое время, прежде чем возвращаться обратно.
– Нет, - говорит он.
– Я дал им достаточно времени. День за днем они не слушали голос разума. Все, чего они хотят - перемен. И не важно, в какую сторону. Теперь они получат то, чего хотели. Без Королевских семей.
Сиренам возможно нужно время, но оно нужно и Галену. Слишком рано делать подобные заявления. Он был верен своему народу слишком долго, чтоб вот так резать сгоряча. Но он не оценит, если я скажу ему что-то подобное при брате. Или при моей маме. Поэтому я меняю тему:
– Говоря об особах королевской крови, где это Рейна и Тораф? Проспали?
Гален сжимает зубы.
– Торафу здесь не рады. Рейна предпочла общество мужа-предателя обществу своей семьи.
– Гален, Toраф не предатель, - говорю я ему мягко.
– Он поступил так, чтобы спасти Рейну. Спасти тебя. Что бы случилось, если бы я не пришла?
Но я не могу убедить себя в том, что результат был бы иной, если бы я решила остаться на уютном берегу. Рейна все еще может - должна - спасти ситуацию.
Похоже, Гален думает о том же самом.
– Тогда ты не была бы ранена, - говорит он упрямо.
– Гром делал успехи. У него бы все получилось.
– Ты не можешь быть в этом уверен. И Торафу нужно дать шанс.
– Я уверен, что он рассказал тебе какую-нибудь благородную историю. Но он привел тебя на Арену. Он рисковал твоей жизнью, Эмма. И посмотри, что из этого вышло.
– Я сделал то, что посчитал нужным, - заявляет Тораф с порога гостиной. Рейна стоит за ним с равнодушным видом, но я знаю, что она наверняка нервничает, приведя его сюда. За плечом Торафа я вижу еще одну Сирену, только старше и выше ростом. Раньше я его никогда не встречала, но кажется, я знаю, кто он.
Жаль, что сейчас не лучшее время для знакомства.
Гален резко встает, роняя с грохотом свой стул на пол. Он прыгает, скользя через стол, смахивая кастрюли, сковородки и тарелки с едва тронутым завтраком. В следующую секунду он уже держит Торафа за шею, прижав его к стене.
– Гален, нет!
– кричит Рейна, оттаскивая его назад.
– С дороги, Рейна, - рычит он.
Тораф использует момент, и бьет Галена в челюсть. Гален отпускает его, но быстро приходит в себя, запуская кулак в живот Торафу.
Тораф покачнулся.
Гален ударил снова.
Все сидящие за столом отодвигаются поближе к стене, предоставляя им побольше места для боксерского спарринга. Даже Рейна отступила в сторону и подошла к стене рядом со мной.
– Они просто должны выбить дурь, - вздыхает она.
– До какой степени?
– спрашиваю я.
– Не до смерти же или чего-нибудь такого же глупого, верно?
Сирены, как правило, существа мирные. Я не могу представить, чтобы у них был пункт в законе, в котором считалось нормальным сражаться на смерть.
За исключением того, что Гален больше не подчиняется законам.
К счастью, Рейна качает головой.
– Пока не вымотаются настолько, что не останется сил ненавидеть друг друга. Ненавижу, когда они так делают.
Похоже, ее напрягает многолетний опыт наблюдений за подобными стычками.