Чтение онлайн

Официантка прерывает рассказ, ставя перед мамой тарелку с блинчиками, а передо мной - башню из хлеба, ветчины и сыра.

– Пока все?
– спрашивает она.

Мы с мамой киваем.

– Дайте мне знать, если захотите что-нибудь еще, - продолжает Агнес.
– Лестер только что достал из духовки клубничный пирог, и просто грешно его не попробовать, - она подмигивает и уходит.

– Я хочу клубничный пирог, - говорю я маме, вытряхивая кетчуп из бутылочки на свою картошку фри.
– В счет морального ущерба.

Мама улыбается и стягивает пару ломтиков картошки у меня с тарелки.

– Идет. Пожалуй, я тоже возьму себе кусочек.

Я с сомнением разглядываю гору ее блинчиков.

– И что же? Что значит он увидел, как ты дышишь под водой?

– Ты же знаешь, что мы заполняем водой легкие и извлекаем кислород из нее, верно?
– она понижает голос почти до шепота.

Я киваю. Доктор Миллиган рассказал нам об этом после изучения Галена. Интересно, обнаружил ли папа эту же особенность легких Сирен во время изучения мамы.

– Я пыталась дышать, как можно незаметнее, - ну, знаешь, - делать маленькие вдохи или уплывать на противоположную сторону резервуара. Но каким-то образом он умудрился это заметить.

Она так усердно поливает блинчики сиропом, что кажется, проходит целое десятилетие, прежде чем она наконец-то берется за вилку с ножом.

– Короче говоря, на этом моменте наше свидание и подошло к концу. Вместе с моей жизнью на побережье - я не могла больше там оставаться. Я не могла рискнуть и позволить ему меня разоблачить - правда, задумываясь над этим сейчас, я не уверена, как бы он смог что-либо доказать. Тем не менее, я оставалась без средств к существованию. Поэтому я наставила на него пистолет и потребовала его бумажник.

Газировка вместо горла попадает мне в нос, и я давлюсь.

– У тебя был пистолет?!
– я откашливаюсь и сплевываю в салфетку.

Мама округляет глаза и прижимает палец к губам.

– Тсс!

– Где ты взяла пистолет?
– шиплю я

– Оливер мне его одолжил. Он всегда присматривал за мной. Сказал - стреляй первой и беги, а вопросы и разглагольствования - оставь полиции, - она ухмыляется, видя мой шок.
– Разве это не должно прибавить мне очков крутизны?

Я ковыряюсь ломтиком картошки в горке кетчупа на тарелке.

– Ты считаешь, это очень круто - наставить пистолет на моего отца?
– говорю я с надлежащими ситуации снисхождением и неодобрением одновременно. Но глубоко в душе, мы-то обе знаем - это просто круче некуда.

– Да ладно, - она махает рукой.
– Я даже не знала, выстрелит он или нет. В любом случае, он не отдал мне свой бумажник. Вместо этого, он сделал мне предложение.

– Предложение?..Фу!

– Да не такое предложение, испорченный ты ребенок. Он рассказал, что уже видел мой вид однажды, на Аляске, когда плавал подо льдами, и никогда не рассказывал об этом никому, будучи уверенным, что ему никто не поверит.

Он спросил меня, не позволю ли я ему себя изучить. Сказал, что учится на врача и пообещал мне кров над головой и плату за исследование.

– Обмен. Вроде, как у доктора Миллигана и Галена.

– Кого?

– А, - говорю я.
– Доктор Миллиган - морской биолог, который работает в Дельфинариуме во Флориде.

Мама поднимает бровь.

– Вы же ездили туда навещать умирающую бабушку Галена? Так это было ради встречи с доктором?

Я киваю, не потрудившись скрыть свой страх.

Мама кладет свою вилку.

– А как много этот человек знает о нас?

– Все. Но тебе не нужно беспокоиться об этом. Они с Галеном знакомы уже много лет.

– Да?

Я закатываю глаза, не желая отрываться от этой увлекательной истории ради очередной перепалки о честности Галена. К тому же, мама лицемерит. Она доверяла человеку - моему папе - так почему Гален не может доверять доктору Миллигану?

– Значит… это не была любовь с первого взгляда? У вас с папой? Вы полюбили друг друга позже?

Я не знаю, почему чувствую такое разочарование. Я ведь даже не верю в любовь с первого взгляда. Но только, если это не касается моих родителей, казавшихся просто идеальной парой. В конце концов, разве это не та сказка, в которую хотят верить все дети?

– Дорогая … Это никогда не было любовью.

Болезненное разочарование. Такое чувство, будто мне заехали под дых.

– В смысле не было любовью? Но вы же должны были… Тогда как я…?

Мама вздыхает.

– Ты стала… результатом… случайной…слабости с моей стороны, - она долго подбирает слова.

Интересно, что она хотела сказать сначала вместо “слабости”? Жалости? Глупости? Мама прикладывает салфетку к воображаемой капельке сиропа в уголке рта.

– Единственный момент слабости, который между нами когда-либо был - исключение из правил. Но я об этом не жалею, - быстро добавляет она.
– Я бы ни на что тебя не променяла. Ты же знаешь это, верно?

Любопытно, а это “я бы ни на чтобы тебя не променяла” - тоже одна из сказок, которой потчуют детей?

– Выходит, мое появление на свет - случайность. И даже не неожиданность из разряда “одной ночи” или “упс, я забыла принять мои таблетки”. Я неожиданность типа ” ой, я нечаянно переспал с моим научным экспериментом”.
– Я закрываю лицо руками.
– Прекрасно.

– Этот человек любил тебя, Эмма, с того самого момента, как ты появилась на свет. Он был бы очень расстроен, услышав сейчас твои слова. Честно говоря, я тоже расстроена. Я не была каким-то там экспериментом.

Я кусаю губы.

– Я знаю. Это просто … чересчур, тебе не кажется?

– Вот почему мы собираемся взять только два куска клубничного пирога, Агнес, - говорит мама напряженным голосом.

Я провожу рукой по лицу и принуждаю себя улыбнуться.

– Да, пожалуйста, - говорю я. Я начинаю подумывать, что Агнес - не та официантка, которая крутится ради чаевых. Мне кажется, она преуспевает, добывая сплетни. Невозможно, чтобы обычная официантка была такой внимательной.