Тьма
Шрифт:
— Ты что? — опешила Кара.
— Проверка. Если я сплю, рука может запросто пройти сквозь твою голову. Кажется, не прошла…
— Том, прошу тебя. Ради всех лет, что мы провели вместе, избавь меня от этих фокусов. Представь, что здесь ты в реальном мире. И то, что прошло сквозь твою тыкву, пока ты спал, было сном.
— Я и сейчас сплю.
— Том, прекрати!
— Ладно. — Он попытался встать — не получилось. — Нелегкая это работа.
— Понимаю. — Она встала, взяла стакан, вышла на кухню. — Ну, что, у своих косматых, небось, ничего не узнал? Надо всерьез подумать о твоем состоянии и как нам из него выкарабкаться.
— Победитель гонки — Птица Счастья. Выиграет. Выигрывает. Уже выиграла. Ну, в общем, неважно.
Кара моргнула. Еще раз. И Том понял, что попал.
— Ну? — вызывающе, насколько позволяло состояние, уставился он на сестру. — Я представления не имел об этой дряпаной птахе прухи, ты мне даже список участников не показывала. Я об этой трюханой курице четырехкопытной ни в жизни не слыхал. И неоткуда мне узнать было. Но в их архивах зафиксирована Птица Счастья из сегодняшнего дерби в Кентукки.
Она схватила газету и уставилась в спортивную страницу.
— Как пишется?
— Иди ты в задницу! Откуда я знаю? Я не читал, мне сказали. Микал сказал мне! Не будь полной дурой.
— Тут написано, что у Птицы Счастья шансов не густо. — Она углубилась в текст. — Откуда ты вообще имя выкопал?
— Оглохла, что ли? Я уже сказал, откуда.
На этот раз Кара не спорила.
— Гонка начнется через пять часов. Мы еще не знаем, кто победит.
— Гонка закончилась давным-давно, на древней Земле, хотя тебе это и тяжело слышать. — Говоря по правде, ему и самому эти слова не доставляли радости.
— Невероятно! Выходит, ты действительно узнаешь о будущем из собственных снов, как будто оно уже в прошлом.
— Я тебе об этом уже сколько времени толкую!
— Долго ты там был? Что еще расскажешь?
— Ну… Часов пять, может быть…
— Спал ты только полчаса. Что еще узнал?
— Ничего. Кроме штамма Рейзон, о котором уже рассказал.
Они молча уставились друг на друга. Потом Кара вцепилась в газету, с шумом вороша ее листы.
— Что ты еще узнал о штамме Рейзон? — спросила она, пробегая глазами статью о французской фармацевтической фирме.
— Ничего. Я о нем и не спрашивал.
— А стоило бы! Если уж отважился спросить о какой-то лошади, то о вирусе, который сотрет с лица Земли миллиарды людей, мог бы тоже отважиться спросить.
— Ага, начинаешь шевелить мозгами, наконец, — сказал Том, опуская ноги на пол и ощущая, что сознание его проясняется, а в теле появляется сила. Он огляделся, потрогал повязку над правым ухом, сдернул ее с головы и ощупал рану. То есть место, где она была… Раны на месте не оказалось. Странно…
— Кара!
— Фармацевтическая фирма «Рейзон» работает в районе Бангкока, где находится их новая фабрика. Основатель, Жак де Рейзон, руководит этой фабрикой. Его дочь, Моника де Рейзон, отвечающая за исследования и новые разработки, в среду должна выступить в Бангкоке с представлением.
— Кара!
Она оторвала взгляд от газеты.
— Что?
— Глянь-ка. — Он подошел к ней. — Это как?
— Что — как?
— Где? Куда делось? Я ничего не чувствую.
Кара оттолкнула его пальцы, сунула в его волосы свою пятерню и отступила, внезапно побледнев.
— Что это?
Она не могла шевельнуть языком от волнения.
— Пропало. Бесследно. Восемь часов назад здесь была открытая рана, а сейчас даже шрама нет. Как это может быть?
— Этого не может быть никак, — разъяснила Кара деревянным голосом.
Звучало это, надо признать, несколько странно.
— Я говорю тебе, Кара, все это реально!
Пальцы ее задрожали.
— Ладно. — Он потер руками лоб. Бандюги из Нью-Йорка все еще оставались реальной угрозой, но штамм Рейзон куда опаснее, не так ли? Почему именно ему довелось узнать эту важнейшую для всего населения планеты информацию — вопрос открытый. Почему ему, бродяге, закинутому судьбой из Филиппин в Штаты, арендатору жалкой кофейни, жалкому актеришке жалкого любительского кружка, писателишке-неудачнику?
Непонятно… Но значение того, что он знает… У него закружилась голова.
— Ладно, — повторил он, опуская руку. — Может быть, мы сможем это остановить.
— Остановить? Мне поверить-то в это трудно…
— Я имею в виду Бангкок, — пояснил Том.
— И что же ты собираешься предпринять в Бангкоке, скажи на милость? Штурмовать фабрику?
— Нет. Но нельзя, обладая этой информацией, сидеть сложа руки.
Она отшвырнула газету и нервно зашагала по комнате.
— Надо кому-то сообщить!
— Кому?
— В Центр контроля заболеваний в Атланте, например.
— И что ты им скажешь? Что мохнатая летучая мышь сообщила по секрету твоему брату, что штамм Рейзон уничтожит планету?
— Скажу, что вакцина Рейзон мутирует и убьет нас всех, как крыс. Звучит, конечно, нелепо, но что поделаешь?
Он почесал макушку.
— Да, наверное, ты права.
Она подняла взгляд к его виску, недавно еще обезображенному, разорванному, развороченному. Замерла на мгновение и повернулась к телефону.
— Надо звонить!
Хорошо хоть, что она перенесла свое возмущение с него на другую цель, на ситуацию с вирусом.
— Ну, позвонишь ты какому-нибудь протирателю штанов в этом заразном центре, — скептически заметил Том. — И он сразу примет тебя за «ку-ку», сбежавшую из дурдома.