Тьма
Шрифт:
– Ничего. Ещё денёк, а там - уже Родина. Там и вертушку позовём, - понял его нетерпение полковник.
– Это что, граница скоро?
– уточнил Максим.
– Скоро брат, скоро. Как говорил Суворов - вон через ту горочку перемахнём, и…
Как-то вечером у костра полковник поинтересовался планами Макса на будущее. Тот неопределённо пожал плечами.
– Я имею в виду ближайшие планы на ближайшее будущее. Ведь ты поможешь мне найти этих ублюдков? Мы бы с Анатолием, конечно, и сами, но это займёт время. А они могут опять…
– У меня своё дело никак не подвигается.
– Клянусь, помогу.
– Думаю, вряд ли.
– Так ты отказываешься? Максим, ты же видел, что они сделали, а? Ты же ребят наших видел. Нам к их семьям возвращаться. Что я им скажу? Ладно бы в бою… И могила где?
– Да что же вы все… И не надо на жалость… А меня, меня кто? Мне вот в этом всю жизнь…?
– Не надо истерик. Тебе не идёт. Не по - мужски это, - хмуро оборвал его майор.
– Так ты с нами или нет?
– С вами, - вздохнул юноша.
– Ну, тогда это долгого времени не займёт, - теперь уже улыбнулся Анатолий.
– А мы потом тебе поможем. Хотя… тебе - и помощь?
– Надо найти монастырь…
– Найдём!
«Вертушке» следовало прибыть в условленное место и в условленное время. Здесь же находилась и пристроенная в расщелине довольно мощная радиостанция, сбросившая сообщение полковника через спутник в центр. Но Максу и спецназовцам, после этого сообщения всё равно предстояло ждать - они справились в более короткий срок, нежели предусматривалось в самых оптимистических прогнозах. Только по сроку, конечно. А так - грустным было это возвращение - «Здравствуй, мама! Воротились мы не все, босиком бы пробежаться по росе»? Глупость какая-то. Одно с другим не вяжется. Или у них, у этих ребят, привыкшим к потерям, - вяжется? Нет. Видел Максим по глазам офицеров, что тяжело они переживают гибель товарищей. Всё это туфта - россказни о быстром очерствении сердец в боях. Оправдание бездарности и сволочности командира. Если он не сопереживает смерть своих подчинённых - не в войне дело. Просто такой вот тварью он и родился. Здесь не притупляются, а обостряются и чувства, и характеры. Нынешние товарищи Макса были офицерами, командирами с большой буквы. И товарищами тоже. Да, не бились в истерике по гибели товарищей. Не рыдали друг другу в жилетку. Но и не отмахнулись, мечтая «босиком бы пробежаться по росе». Глаза майора горели жаждой мести. Но, порой посматривая на набирающего солнечную энергию Максима, он начинал задумываться о чём- то новом, явно мучающем.
На вторые сутки спецназовцы поздно ночью разбудили уже уснувшего юношу и позвали к костру. Протянули флажку.
– С Новым годом, дорогой!
– Как?!!
– Ну да. Счастливые часов не наблюдают! А нам, старикам, уже считать приходится! Будь и дальше счастлив!
– Счастлив!
– подавленно произнёс Макс, опуская флагу.
– Конечно! Разве нет?
– Да уж… Счастье великое. Все люди… А мы… А!
– пожал он плечами и отхлебнул из фляжки. Поперхнулся - спирт. Запил из протянутой майором фляги.
– А мы?
– повторил полковник, тоже выпив.
– А что «мы»? Бывает, что и гораздо хуже Новый год встречают.
– Бывает, - согласился Максим. Он вспомнил мрачную поездку перед самым Новым годом по похороны брата отца. Сколько ему лет-то тогда было? Восемь или девять? Младший брат отца - Геннадий замерз где-то в степи. И повезли его хоронить на родине. В товарняке. И отец с Максимом туда-же на родину. Только с другого края страны. И в самый канун Нового года прибыл на станцию этот скорбный груз. В памяти ребёнка осталось навсегда это воспоминание - ночь и ни одного человека на улице. Мороз. Скрип снега под ногами. И бой курантов. Макс даже запомнил место, где их встретил тот Новый год. И поцелуй отца. «И чтобы в новом году не было таких несчастий» - его пожелание. Конечно, были и светлые воспоминания. Как впервые праздновали отдельно от взрослых, с девочками. Или…
– А про счастье, ты ведь счастливый человек, а?
– прервал его воспоминания полковник.
– Тебе Бог наградил такими способностями! Разве это не счастье?
– Убивать?
– усмехнулся Максим.
– Спасать! Спасать людей! Порой исцеляя, порой и убивая других.
– Послушай… - вмешался майор.
– А если подумать и как-то ко всем этим фанатам обратиться, а? Пусть бы жили как люди. А с этими всеми наёмниками - вот так же, но в планетарном масштабе?
– Или хотя бы дома. Мог бы страну от всей сволоты избавить, а?
– подхватил полковник.
– А ты… прости, конечно, но ты ведь свой дар по мелочам размениваешь. Ну - ну, я же не со зла…
– Да нет, вы, конечно, правы, - подхватился Максим.
– Есть, есть заботы поглобальнее, а я тут каких-то спецназовцев спасаю, какие-то банды обезвреживаю. Гонят меня в шею, а я вот, примазываюсь.
– Да не о том речь…
– О том, именно о том! Я ведь за это время мог… мог… только вот здесь всё было бы по-другому…
– Ай, да сядь, горячка - положил ему на плечи руки тоже вскочивший Анатолий.
– Ты хочешь, чтобы мы тебе что, руки за спасение целовали? Нет? Садись! Давай лучше за наших родных! Пусть им повезёт!
Максим, глядя исподлобья, всё же сел и тост поддержал. Майор протянул ему прутик с зажаренными ломтями какого-то мяса. Было вкусно, а кто это, Макс не спрашивал. Просто побоялся.
– Ты пойми, мы - люди военные, - продолжил полковник.
– А ты как, как, ну извини за сравнение, как новое оружие. Ну, если не нравится - как владелец нового оружия. Ну, к примеру, как стратегический бомбёр, да? тот же «Медведь». Мы видим, что он может натворить в мировом масштабе, а ты его, ну, обозы бомбить посылаешь. Или…
– Понял. Но… не я посылаю. И… и не знаю, принят ли я уже на вооружение, или только войсковые испытания прохожу.
– Молодец. Тоже доходчиво. Ну что же, третья - за женщин!
– поднялся майор.
Вы пили стоя. Эх, Тоня. Ну да ладно. От спирта вдруг зашумело в голове. Он с удивлением посмотрел на товарищей, которых, казалось, алкоголь совсем не разбирал. Внезапно он спохватился, что запивал из фляжки майора. Водой. И другой фляги у него не было!
– Но Максим - улыбнулся разоблачённый Анатолий, - Мы же ещё не дома! Ещё на задании!
– А я, значит…
– Да, а ты «значит». С Новым годом, товарищ!
– обнял его полковник.
– И отдыхай. А мы посидим, подежурим. После того, что ты сделал, это - только на всякий случай.
– Смотрите, завтра не пугайтесь, красный буду, - пробурчал Максим и, действительно, завалился спать.
Полковник закурил, глядя на обожженное лицо спящего, задумался. Замолчал, задумавшись, и майор.
– Когда он меня лечил…
– И тебя тоже?
– Я же к ним в бессознанке попал. Потом дознание устроили. Так вот, когда он меня лечил, было видно - больно ему. Но ничего, терпел. Молодец. Наш парень!
– констатировал майор.