Чтение онлайн

Бедный парень вконец засмущался и залился краской, подбирая слова. Я не помогала, хотя уже и догадалась. Пускай уж сам на такие темы.

–  Ну… ты же слышала мой рассказ. Я… в общем… в общем такие же… могут быть ещё… от меня… - всё- таки сформулировал он. Дальше пошло легче.

–  Если так, то их надо обязательно… то есть, за ними надо обязательно присматривать. Я не знаю, что с ними может случаться, но… В общем, надо их опекать. Не похитить и собрать в какой школе чародеев. Просто присматривать. Не знаю, зачем, но так надо. И особенно… особенно… у той… в Багдаде. Вот номер сотовика. Установишь.

–  Зверь родиться в Багдаде от блудницы?
– попробовал объяснить беспокойство Макса журналист.

–  Просто… просто я не понимаю, зачем меня туда-то занесло.

Мы замолчали. Максим отошёл к большому камню, сел на него и опустил ноги в мелкие волны. Немигающим взглядом он смотрел на садящееся в море солнце. Подзаряжался? Нет. Тосковал. По чём? По нашему миру? По отцу? По несбывшейся настоящей любви? По проскочившей мимо его беззаботной юности? Бедный мальчик.

–  Бедный мальчик!
– обняла я его, положив голову ему на плечо.
– А что дальше? Будешь целую вечность, до Судного дня воевать со всеми этими предтечами по всем этим параллельным мирам? И нашему сыну - та же участь?

–  Нашему сыну… Как странно звучит… Непривычно.

–  Ну, тогда " твоим детям". Вот так же болтаться?

–  Знаешь, я не случайно всё-таки родился в семье офицера. Они тоже постоянно вот так всю жизнь, из гарнизона в гарнизон… А это - тоже параллельные миры, очень похожие, но с другими людьми, другими друзьями, другими, хоть и похожими заботами.

–  Да ты философ! В школе не замечала…

Максим улыбнулся, приняв шутку, затем спохватился:

–  Кстати… Поддержите материально нашего Патрика и второго поэта, ну, я рассказывал. Того издатели вон, до онкологии довели… Тоже ещё те предтечи.

–  Но, Максим, я… я одна не справлюсь…

–  Найдёшь кого достойного.

–  На такие деньги, сам знаешь…

–  А зачем искать? Я не подойду?
– прервал нашу беседу журналист.

–  Почему бы и нет? Как думаешь?
– обратился ко мне Максим.

Чувствуя, что краснею, я молча согласно кивнула. Он был ничего, этот Евгений Николаевич. Только вот неприятно как-то всё это получалось. Ведь все трое понимали, о чём речь. Ай, ну да ладно. Как сложится.

–  Только смотрите. Если что, вы знаете, каким… недобрым я могу быть. А теперь… вы идите потихоньку, мы догоним. Пару слов наедине.

"Пару слов" оказались несколькими жаркими поцелуями на пустынном пляже при уже взошедшей луне. Но затем юноша резко отстранился и заглянул мне в глаза - в самую душу.

–  Всё в порядке, - прошептал он не то мне, не то себе.

–  Послушай, - прошептала я, чтобы хоть что-то сказать.
– Ты маме пятьдесят лет пообещал без врачей. Пошутил?

–  Нет. Просто тебе нужна и помощница. Она теперь немного помолодеет и потом будет очень медленно стареть.

–  Да, - вдруг вспомнила я.
– Ты сказал, что "чудеса теперь нескоро предвидятся".

–  Ну да, пока у ребят не прорежется.

–  Значит ты… теперь… надолго? Или навсегда?

Максим промолчал.

–  А куда?

–  Не знаю. По каким-то видениям - во времена первых комиссаров. Какую-то княгиню спасать. Или… не знаю.

–  А скоро?

–  Уже - вздохнул Максим, снимая майку и джинсы. Оставшись в одних плавках, задумался, вновь посмотрел на луну, потряс головой, явно отгоняя какие-то сомнения. Снял свои знаменитые крест и перстень.

–  Вот. Повесь Максиму-младшему. Максиму Максимовичу. А перстень - попозже. Когда подойдёт.

–  А как же ты?

–  Не знаю. Но так надо. Видишь, меня опять забросило сюда. Вот, рядом с тобой. Явная подсказка. Зачем? Уже всё сделал, а… не отпускает. И они впервые жгутся. Огнём пекут. Теперь всё. Прощай, Ирина.

–  Всё? Как всё? Мы же… Я хоть… Мы с сыном хоть увидим тебя ещё?

–  Конечно. Только…

Вспышка была яркая, но не горячая. Просто согрела теплом, как последний поцелуй.

–  Что "только"? Что "только"?
– шептала я, прижимая к груди таинственный крест и, глядя, как поднимается, пронизывая тьму, светлая добрая звёздочка.

–  Ма-а-а-кс-и-и-и-м! Что "только"?