Чтение онлайн

— Кун! — окликнул он. — Ты на их наречии лучше меня болтаешь.

— Может быть, сержант, хотя все равно прескверно, — ответил ученик чародея гораздо уважительнее обычного.

— Скажи им, что ты, дескать, первостатейный чародей, вранье мигом раскусишь, и спроси, правда ли ихнее «Хох-хох!» было всего лишь колдовской уверткой, чтобы нас отпугнуть.

— Попробую, — с сомнением отозвался Кун, но попытался задать вопрос ункерлантцу.

Иштван терпеливо слушал гортанные звуки чужой речи и глядел, как оба собеседника размахивают руками, пока Кун снова не перешел на дьёндьёшский:

— Ну точно, так они и сделали! Решили, что им конец пришел, как услышали, как наш полк готовится к атаке.

Иштван хохотал, пока слезы не потекли. Веки тут же смерзлись, и сержант утер лицо варежкой. А потом ветер принес голоса со стороны заката: капитан Тивадар привел наконец подкрепление, готовое сокрушить ункерлантское войско… войско, которое Иштван только что пленил.

— Капитан, — промолвил он, подойдя к Тивадару и отдав честь, — вражеские позиции захвачены!

И расхохотался снова, глядя на ошарашенного командира.

С запада не возвращались. С точки зрения, Ванаи этот простой факт определял все, что происходило в последние дни в Ойнгестуне. Никто не вернулся. Никто не послал домой часть жалованья, которое обещали выдавать рабочим альгарвейцы. Никто не прислал хотя бы записки. Дни шли за днями, и гулкое, непрерываемое молчание позволяло поверить в самые страшные слухи.

Одним стылым днем Ванаи отправилась к аптекарю за отваром ивовой коры для деда — тот слег с простудой.

— Если заслышишь, что в город вновь заявились альгарвейские жандармы, — промолвил Тамулис неожиданно, передавая ей склянку зеленого стекла, — лучше беги в лес, прежде чем услышишь «Кауниане, на выход!».

— Вы так думаете? — спросила Ванаи, и аптекарь решительно кивнул. — Тоже собираетесь бежать?

— Пожалуй, да, — отозвался Тамулис. — Я невеликий знаток природы — это все мои знакомые подтвердят. Не знаю, замерзну я раньше, чем помру от голода, или наоборот. Но все лучше, чем попасть в эшелон до Ункерланта.

Ванаи прикусила губу.

— Может, вы и правы. Спасибо за совет. Вы были добры ко мне, как… как никто в Ойнгестуне.

Это была невеликая похвала, но ее девушка могла предложить, не покривив душою.

— Жизнь нелегка, — грубовато заметил Тамулис. — Жизнь вообще нелегка, а уж если у тебя волосы золотые — особенно. Давай-давай, иди. Надеюсь, дед твой поправится… старый дурак. Тогда тебе не придется таскаться сюда через день и слушать мои жалобы.

— Нельзя сказать, что нам всем не на что пожаловаться. — Ванаи склонила голову и тихонько вышла их лавки.

Стену аптеки подпирала парочка фортвежцев, лишь на пару лет старше самой Ванаи. Девушка не особенно удивилась, увидав их в каунианском квартале: Тамулис разбирался в своем ремесле втрое лучше его фортвежского коллеги, и к нему заглядывало немало смуглых, черноволосых покупателей.

Но один из фортвежцев ткнул в сторону Ванаи пальцем.

— Покедова, чучелка! — бросил он и, проведя пальцем по горлу, издал жуткий булькающий хрип.

Покуда он хохотал над своей шуткой, второй ухватился за пах.

— Иди ко мне, лапочка! У меня колбаса будет потолще альгарвейских сосисочек!

Если земля не разверзлась у них под ногами, то лишь потому, что силы горние глухи к людям. Ванаи прошла мимо, сделав вид, будто не видит охальников. У нее был большой опыт: ей приходилось проходить так мимо фортвежцев и кауниан. Но сейчас она боялась больше, чем прежде. С тех пор как альгарвейцы принялись вагонами отправлять кауниан на запад, фортвежцы в Ойнгестуне осмелели. Почему нет? Разве станут рыжики карать их за преступления против светловолосых соседей? Едва ли.

Если эти двое попытаются ее изнасиловать… «Я буду драться, — решила Ванаи. — Я не обязана сносить все безропотно, как с майором Спинелло». О том, как она будет драться с двумя парнями, каждый из которых сильнее ее, девушка старалась не думать. К огромному ее облегчению, дело ограничилось насмешками. И, завернув за угол, девушка вздохнула свободно.

По дороге она натолкнулась на почтальона — тоже фортвежца, но из приличных.

— Тебе письмо, — заметил он. — И деду твоему — тоже.

— Я ему передам, — ответила Ванаи. Обычно к деду письма попадали через ее руки; в последние месяцы девушка старалась первой получить почту. — Он с простудой слег, — пояснила она, показывая зеленую бутылочку.

— Да, по городу зараза так и ходит, у меня вон сестра со свояком захворали, — ответил почтальон. — Ну пускай поправляется.

Кивнув Ванаи на прощание, он двинулся по своим делам.

Девушка поспешила домой. Сердце ее пело. Письмо ей мог написать только Эалстан — больше никто. Ванаи боялась поначалу, что Спинелло начнет присылать ей любовные записки, но капитан, верно, сообразил, что конверт с его обратным адресом сразу окажется в камине. Письма от Эалстана девушка хранила под подушкой. Странно, как могут несколько минут объятий, всхлипов и стонов так сблизить две души! Ванаи понятия не имела, отчего это бывает, и могла только радоваться, что это случилось с нею.

Бривибас вообще не знал, что его внучка получает письма. Именно поэтому Ванаи старалась первой выдергивать конверты из-под двери, пока дед не заметил. Обычно в этом не было ничего сложного; даже здоровый, Бривибас предпочитал сидеть в своем кабинете в другом конце дома.

Но когда Ванаи распахнула дверь, на коврике в прихожей не оказалось ни одного конверта. Ей пришло в голову, что почтальон мог их по ошибке оставить у соседей, хотя обычно такого не случалось. А потом она услышала, как дед гремит посудой в кухне, и с ужасом осознала, что у нее могут быть неприятности.