Чтение онлайн

Значит, на яхте кто-то другой.

Маккалебу понадобилось двадцать минут, чтобы дойти до причала, потому что тележку для гольфа забрала Грасиела. Сначала он подошел к будке проката, чтобы узнать, кто взял лодку, но окошко оказалось закрыто, а часы показывали десять минут первого. Управляющий вернется не раньше половины первого. Он не мог ждать. Спустился по пандусу к лодочной пристани, залез в свой «Зодиак» и запустил мотор.

Двигаясь по проходу к «Попутной волне», Маккалеб изучал окна салона, но так и не разглядел никакого движения или указания, что на яхте кто-то есть. Когда до яхты оставалось ярдов двадцать пять, он заглушил мотор «Зодиака», и надувная лодка тихо заскользила по воде. Из кармана ветровки Маккалеб достал «глок-17» – служебное оружие времен работы в Бюро.

«Зодиак» легко ткнулся в кормовой подзор рядом с прокатной лодкой. Маккалеб сначала заглянул в лодку, но увидел только спасательный жилет и плавучую подушку – и ничего, что указывало на нанимателя. Он шагнул на кормовой подзор и, присев за кормой, привязал линь «Зодиака» к одной из задних скоб. Посмотрел на транец и увидел только свое отражение в раздвижной двери. Значит, придется идти к двери, не зная, не наблюдает ли кто-то с другой стороны за его приближением.

Маккалеб снова присел и огляделся. Мелькнула мысль, не стоит ли отступить и вернуться с патрульной лодкой. Поколебавшись, он решил не делать этого. Взглянул на свой дом на холме, потом приподнялся и перемахнул через транец. Держа револьвер низко, спрятанным за бедром, он подошел к двери и посмотрел на замок. Следов взлома не наблюдалось. Он потянул ручку – и дверь открылась. Маккалеб был уверен, что накануне, уходя с Реймондом, запер ее.

Он шагнул в салон. Пусто, никаких признаков вторжения или взлома. Задвинул дверь за собой и прислушался. Тишина. Только плеск воды о борта – и все. Маккалеб перевел взгляд на ступени, ведущие в каюты нижней палубы и гальюн. Двинулся туда, теперь держа револьвер перед собой.

На второй из четырех ведущих вниз ступенек Маккалеб наткнулся на треснутую доску, вздохнувшую под его весом. Он застыл и прислушался. Ответом были лишь тишина и беспрестанный плеск воды. У подножия лестницы начинался короткий коридор с тремя дверьми. Прямо впереди находилась передняя каюта, превращенная в кабинет и архив. Справа каюта капитана. Слева – гальюн.

Дверь в каюту капитана была закрыта, и Маккалеб не мог вспомнить, закрывал ли ее перед уходом с яхты сутки назад. Дверь в гальюн была широко открыта и закреплена за стену, чтобы не хлопала, когда яхта движется. Дверь в кабинет была приоткрыта и слегка колебалась в такт движению яхты. В каюте горел свет – скорее всего настольная лампа, встроенная в нижнюю полку двухъярусной койки слева от двери. Маккалеб решил, что сначала проверит гальюн, потом кабинет, а каюту капитана – под конец. Подходя к гальюну, он почувствовал запах сигаретного дыма.

Гальюн был пуст, да и вообще слишком мал, чтобы там можно было спрятаться. Когда Маккалеб повернулся к двери в кабинет и поднял оружие, изнутри послышалось:

– Входи-входи, Терри.

Он узнал голос. Осторожно шагнул вперед и свободной рукой толкнул дверь. Револьвер он держал наготове.

Дверь распахнулась. За столом в расслабленной позе сидел Гарри Босх и смотрел на дверь. Обе его руки были на виду. Обе пусты, если не считать незажженной сигареты в правой руке. Маккалеб медленно вошел, поднял револьвер и прицелился в Босха.

– Собираешься пристрелить меня? Хочешь быть моим обвинителем и палачом?

– Это взлом и вторжение.

– Тогда, думаю, мы квиты.

– О чем ты?

– То маленькое представление как-то вечером у меня дома – как это назвать? «Гарри, у меня еще пара вопросов по тому делу». Только ты так и не задал мне ни одного настоящего вопроса, так ведь? Вместо этого смотрел на фотографию моей жены и расспрашивал о ней, спрашивал о картине в коридоре, пил мое пиво и рассказывал о том, что видишь Бога в голубых глазах дочери. Так как же это назвать, а, Терри?

Босх осторожно повернул кресло и через плечо бросил взгляд на стол. Маккалеб посмотрел туда же и увидел, что его ноутбук открыт и включен. На экран был выведен файл, содержащий заметки к психологическому портрету, который он собирался составить, пока накануне все не изменилось. Он пожалел, что не защитил все паролем.

– По-моему, это тоже можно назвать взломом и вторжением, – сказал Босх, глядя на экран. – Если не хуже.

Теперь короткая кожаная куртка Босха распахнулась, и Маккалеб увидел кобуру с револьвером. Сам он по-прежнему не опускал «глок».

Босх снова посмотрел на него:

– Я еще не успел просмотреть все это. Похоже на всякие заметки и анализ. Вероятно, все по высшему разряду. Но ты где-то в чем-то ошибся, Маккалеб. Я не тот человек.

Маккалеб медленно опустился на нижнюю полку напротив. Теперь он держал револьвер не так твердо. Он не ощущал исходящей от Босха непосредственной угрозы. Если бы тот хотел, то мог бы напасть на него из засады.

– Тебе не следовало бы быть здесь, Гарри. Тебе не следовало бы говорить со мной.

– Знаю: все, что я скажу, может и будет использовано против меня в суде. Но с кем мне еще говорить? Ты взял меня на мушку. Я хочу слезть с мишени.

– Что ж, ты опоздал. Меня вывели из дела. И тебе лучше не знать, кто им занимается.

Босх просто смотрел на него и ждал.

– Отдел Бюро по нарушению гражданских прав. Тебе не давал житья отдел служебных расследований? То были цветочки. Эти люди живут и дышат ради одного – снятия скальпов. А скальп полиции Лос-Анджелеса стоит больше, чем Променад и Парк-Плейс, вместе взятые.

– Как это случилось? Репортер?

Маккалеб кивнул.

– Видимо, это означает, что с тобой он тоже говорил.

Босх тоже кивнул:

– Пытался. Вчера.

Босх оглядел себя, заметил сигарету в руке и поднес ее к губам:

– Не возражаешь, если я закурю?

– Ты уже курил.

Босх вытащил из кармана куртки зажигалку и зажег сигарету. Вытащил урну из-под стола и подтянул поближе к себе, чтобы использовать вместо пепельницы.

– Никак не могу бросить.

– Быстрое привыкание. Хорошее и плохое свойство в детективе.