Чтение онлайн

– После, после, мессир. Я занят.

Гость жадно схватил ковригу хлеба и оторвал зубами добрую треть. Не переставая жевать, налил вина и одним махом выдул. Обжорство – большой грех. Торопыга закашлялся, слезы текли из его глаз, но он всё пихал и пихал в рот куски пищи.

– Что за манеры, Габриэль!

– Сам поражаюсь, Ваше Величество. Умоляю, не мешайте мне.

Фортуна Габриэлю благоволила. Никто не заглянул, не поинтересовался: чем это пленный король занимается? Кто там у него?

Насытившись, гость рыгнул и похлопал себя по животу.

– Ну вот. Я готов отвечать на вопросы, Ваше Высочество.

Господь наградил Габриэля внешностью непривычно обыденной. Мошенники и воры о такой мечтают. Затеряться в толпе, смешаться с зеваками – лучше не придумаешь. Уж на что народ на Востоке разный, но Габриэль везде пришелся бы ко двору.

Балдуин считал его выходцем с юга Франции. Жослен уверял, что Габриэль – армянин. Арабы полагали, что он родом откуда-то из Казвина или Дамаска.

Для Балдуина Габриэль стал змием-искусителем. Именно он предложил тогда в Хартабрате роковую сделку, именно он отдал во власть короля тюремщиков. В крепости вспыхнуло восстание, и город перешел в руки крестоносцев. Город, а с ним немалая казна Балака. Когда зачинщиков казнили, Габриэля вели на смерть одним из первых.

– Но как же ты спасся? – спросил король.

– Меня выручили единоверцы.

– Армяне? – не поверил ушам Балдуин. – Но Балак зарубил их в первую очередь. Или же ты… еврей?

– Ни то, ни другое. Выслушайте меня, Ваше Величество. Дело в том, что я должен предложить вам союз.

– Союз? С кем же?

Вопрос действительно был интересный. Мусульмане до сих пор не могли объединиться против захватчиков, каждый эмир, собравший мало-мальски достойные силы, начинал с того, что грабил и захватывал города соперников. Пока артукиды, сельджукиды и аюбиды грызлись между собой, франки жили спокойно.

И кто, интересно, захочет брататься с франками? Разве только Тимурташ, племянник Балака. Захотелось мальцу славы и власти. А еще есть Бурзуки, Дубайс, Имад ад-Дин Зенги… Но они вряд ли будут действовать так прямолинейно.

– С единоверцами. Теми, что меня спасли. – Разговор выходил на второй круг.

– Да что за единоверцы такие? – Король начал терять. терпение. – Ты был христианином, – проговорил он, – но спасся из рук мусульман… Хм!

Королю пришла в голову страшная мысль:

– Ты мусульманин?

– Вполне может быть.

– А скажи, мерзавец, чтишь ли ты только Коран или еще и сунну?

– Когда как, но Коран люблю всей душой.

– Ответь тогда: кто был двенадцатым имамом?

– Не особенно важно. Некоторые говорят, что малыш Мухаммад, скрытый имам. Люди часто верят разным глупостям.

– Кто наследовал имаму Джафару?

– Может быть, Исмаил.

Король отшатнулся в ужасе:

– Господь да пощадит твою загубленную душу! Проклятый ассасин!

– Ну-ну, – Габриэль поднял руки, словно сдаваясь. – Моя вера универсальна. Она включает в себя манихейские заблуждения и катарскую ересь. Иудаизм, христианство, ислам мне также не чужды. Меня по праву можно считать человеком книги.

– То есть ты предаешь веру ради выгоды?

– Хм… Истинная моя религия остается неизменной. Деньги! Государь, вы мне заплатите?

– За союз с проклятыми ассасинами! О Иисус!

– Чем же мы вам так не нравимся, государь? Вы, христиане, все тайные ассасины.

– Клянусь копьем Господним, твоя болтовня кого угодно сведет в могилу. Как такое может быть?

– Я расскажу вам, государь, но чуть позже. Лучше подумайте о другом. Триполитанское графство окружают города, где голос батин звучит особенно громко. – Габриэль принялся загибать пальцы: – Тут и Джебель, и Масьяф, и Шейзар… Однако же Понс Триполитанский прекрасно с ними сосуществует.

– Хм…

– Я размышляю вслух, государь. Плохая привычка, понимаю… В Антиохии батинитов немного. Зато в Эдессе полно. Мы всё время рядом с вами. Но сильно ли помешало франкам это соседство?

Габриэль сделал паузу, давая королю подумать над своими словами. Балдуин молчал.

– Ну хорошо, – вздохнул ассасин. – Давайте с другой стороны. Возьмем Балака: мерзавец, каких свет не видывал. Выгнал наших проповедников из Халеба, держит вас в тюрьме… У нас с вами, государь, Всевышний разный, но справедливость везде одинаковая. – И добавил некстати: – Только ей помогать иногда требуется.

После этих слов король призадумался.

Батиниты давно перестали быть просто сектой. Религиозный призыв батинитов звучал чуть ли не во всех городах Востока, власть ас-Саббаха простиралась от Каспийского моря до Средиземного. Убеждение и предательство действовали куда успешней меча и осадных машин.

Мусульмане ненавидели батинитов. За то, что их истина легко находила последователей. За то, что батиниты практически не знали междоусобиц. Балак преследовал исмаилитов не от избытка силы – от страха. И вот сейчас Габриэль предлагал христианскому королю неслыханное дело – союз с еретиками-убийцами.

– Что ты там болтал о сходстве наших вероучении?

– О, сущие пустяки. Так, нелепица. Батиниты учат, что между богом и человеком должен стоять посредник. Непогрешимый, знающий, авторитетный. Единственный. К нему люди станут обращатья за советом и утешением. Вы же не думаете, что гончар или молочница способны сами понять постулаты веры? Вот и мы не думаем. Мы называем такого посредника имамом. Вы же – папой римским. История повсюду повторяется… но по-разному. Ваши батиниты победили, а наши прячутся среди гор. Ваш имам – папа Урбан II объявил газават, и тысячи людей отправились в бой. Наш Гасан ас-Саббах приказал сражаться во имя веры – и полилась кровь. В чем разница?