Чтение онлайн

– Королей убивают только те мальчики, которые себя хорошо ведут, – безапелляционно заявила Фатима. – Таким, как ты, достаются захудалые бароны. И нищие эмиры.

Глазенки Гасана подозрительно заблестели. Он шмыгнул носом.

– Ничего, Фатима-хатум, – поспешил заверить Габриэль – Из паршивца выйдет толк. После всего, что у нас с ним было, он науку усвоит. Еще бы к хорошему учителю мальца отдать. Дурь детскую повыбить, бестолковщину. Смеется он у вас много. Пусть хадисы Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) станут ему дозволены и навязаны.

– О Джебраил-ага, – воскликнула Фатима, – вы так добры и щедры! Вы столько делаете для него! Аллаха молю, чтобы подсказал, как благодарить вас.

– За этим дело не станет. Всевышний – велик и славен – явит вам путь. Я же должен идти. Вернусь поздно.

– Будем ждать, Джебраил-ага.

– Вот деньги. Пусть пустыня вашего стола украсится саксаулом горшков и оазисами блюд с едой.

После сытной еды (а Габриэль умял две миски лапши и полдюжины пирожков с зеленью) идти никуда не хотелось. С неба припекало, воздух застыл горячей нугой. В последнее время Халеб утомлял Габриэля, словно бестолковая наложница.

И, главное, хоть бы одно лицо попалось среди прохожих! Сплошь хари да рожи… Носатые, рябые, кривоногие – халебцы казались Габриэлю порождениями Джаханнама. Словно заккум пророс на улицах раскаленного города, разбросав повсюду свои плоды. Несмотря на набитый живот, Габриэлю страшно захотелось откусить кусочек от чьей-нибудь головы: узнать, чем питаются грешники.

Неужели он заболел? В детстве Габриэлю довелось слушать одного проповедника. Батинит постарался на славу. Он столь образно живописал ад, что мальчишка несколько ночей провел в бреду, среди кошмарных видений. Образы Джаханнама ушли, оставив ребенка больным и измученным, но с тех пор всякий раз, как ассасину грозила опасность или болезнь, мир вокруг него наполнялся уродцами и призрачными языками огня.

Габриэль посторонился, пропуская вереницу прокаженных. Обошел дервиша в завшивевшем от святости халате.

– Стой – не иди! – горячечно забормотал дервиш, хватая Габриэля за рукав. – Аллах велик, он всё видит. А там беда ждет!

По щеке дервиша расползлось пятно сырого мяса. Молчанка, злая болезнь, жрала кожу, превращая человека в демона. Ассасин едва удержался, чтобы не отшвырнуть руку дервиша, как пакостное насекомое.

– Что за беда?

– Стражники там. Абу-ль-Фадль проклятый нас ищет.

Оборванец увлек Габриэля в переулок. Вскоре в другом конце улицы появилась стража. Все как на подбор мордатые, солидные, загривки салом лоснятся. Когда стражники прошли мимо, Джаханнам отступил.

Габриэль смотрел на халебцев и недоумевал. За что он их только что ненавидел? Да, непривлекательны… Угрюмы, озлобленны. И далеко не все отмечены печатью ума и благородства, но помилуйте! Если Аллах создал жуликов и дураков, у него ведь были на то причины? Только кафир станет отрицать это.

– Меня послали за вами. Балак выгнал из города многих наших, но истина батин всё еще сильна в городе. Я проведу вас в крепость.

Габриэль с подозрением посмотрел на дервиша. Когда ушла опасность и растаяли видения ада, он стал гораздо симпатичнее. Лицо очистилось, но доверять ему всё равно не стоило.

– Открыт ли тебе знак?

Дервиш подал ассасину монету. Габриэль изучил ее и с одобрением вернул обратно. Свой.

– Мы выяснили, где заключен франкский король. Я могу провести вас туда хоть сейчас. Тюремщик короля, Фадаил, из наших. Но обратно выбраться будет сложнее.

– Ничего. У меня свои хитрости. Веди.

Ассасин коснулся рукояти кинжала. Что ж, король Балдуин… В прошлом году мы уже встречались. Посмотрим, чем обернется нынешняя встреча.

Решетчатая тень окна падала на шахматную доску, по-своему перечерчивая поля. Король сидел на скамеечке, гордо выпрямившись. Немытые волосы спадали на лицо, одежда неприятно липла к телу.

Жарко.

Соперник короля – тюремщик Фадаил, попал в двусмысленное положение. Гордость не давала сирийцу сдаться, здравый же смысл подсказывал, что продолжать игру – безумие.

– Шайтан тебя учил, что ли? – пробормотал он, убирая ферзя из-под удара. – Впервые вижу франка, столь искусного в игре!

– А что остается бедному узнику, Фадаил? – Король снял с доски ладью и принялся вертеть ее в пальцах. – Вино да игра… В шахматах я – повелитель и властелин, а в жизни – мешок с деньгами. Во сколько меня оценил Балак?

– В сто шестьдесят тысяч динаров. Но можно поторговаться.

– Значит, восемьдесят. И крепостей придется отдать сколько-то… – Фигура опустилась на доску.

– Аллах на моей стороне, франк! – обрадовался Фадаил. – Ты подставил крепость под удар моего коня.

Балдуин надолго задумался. Солнечное пятно переползло с доски на ковер, а он всё думал. Шахматы принадлежали к тем немногим вещам, что несли успокоение королю.

Не правы те, кто уподобляет игру битве. Мало забирать в плен: надо еще представлять, что за тем последует. Пока Фадаил не поймет этого, он королю не соперник.

Интересно, хорошо ли играет Балак? Этот вопрос давно занимал короля. Эмир горяч. Рано или поздно это его погубит. Но тогда, в Хартабрате, побудь Балак несколько дней – и Балдуин был бы сейчас в Иерусалиме. С женой и дочерьми.

С Мелисандой.

Мелис, Мелис… По ней король отчаянно скучал. Алиса, Годьерна, Иветта… Да, их король тоже любил, но разве могла эта любовь сравниться с чувствами к Мелисанде?

Хоть бы на миг оказаться рядом с ней. Она поняла бы и всё простила. И призраки бы ушли. Оставили бы короля своего бедного, отдав ему все его прегрешения.

Каково ей сейчас?.. Девятнадцать лет девчонке, а до сих пор не замужем. Да и остальных бы дочерей пристроить… Но ничего. Ему надо только вернуться из плена: одна за князя Антиохии пойдет, другая – за Понса Триполитанского. А Мелис останется в Иерусалиме.