Чтение онлайн

— А тело? Куда подевали тело?

Вот этого Вилли сказать не мог.

— Думаю… — развел он руками, — думаю, бросили в озеро…

Обет не улыбаться был нарушен. Да и как не улыбаться, если страшная казнь Баршломеуса заключалась всего лишь в том, что с него сняли голову? Эту «казнь» Бартоломеус проделывал сам с собой каждый день перед зеркалом. Теперь девочки думали только об одном: если обезглавленного «казненного» выбросили в озеро, то наверняка он давно уже выплыл на берег и прячется неподалеку от замка. Одно тревожило: без головы бедняга Бартоломеус далеко уйти не мог. И только они — они и больше никто — могли ему помочь: ведь у них был целый сундучок с его головами.

Ах, как было радостно! Девочки так и порывались рассказать Вилли обо всем: о злодее графе, о волшебных конфетах, о томящемся в плену графе Эдельмуте и о том, что они его обязательно-обязательно скоро разыщут! А главное, о том, что Вилли совсем не нужно переживать: Бартоломеус жив, ему только нужно помочь найти голову!

Но когда вечером сидели на берегу у костра, ели утку, что Вилли подстрелил в камышах, и Эвелина осторожно пыталась поведать о «тете Жозефине», которая была «удивительным, непростым существом»… Вилли Швайн с жаром воскликнул:

— Да, она была удивительным — и очень непростым существом! Я так любил ее, мою крошку, так… — Он вытер кулачищами глаза и попросил: — Не будем о ней больше, ладно?

Девочки смущенно замолчали. Ну как сказать Вилли, что его Жозефина — на самом деле безголовый управляющий графа Шлавино? Языки их прилипли к гортани.

…Утка была вкусная, но несоленая. И Марион, как практичная хозяйка, взялась посыпать ее золой. Так всегда делают, если дома нет соли, или если ее берегут…

— Но ведь у нас есть соль! — вспомнила Эвелина. — Забыли? Арабская!

Конечно, взяли только щепоточку. Чуть-чуть — чтобы почувствовать вкус. Соленая утка была совсем не то, что несоленая — даже Вилли Швайн повеселел. Положил на ломоть хлеба, откусил…

— Райская еда!

— Именно что райская, — закивала с набитым ртом Марион. — Уверена, такую утку жарят себе святой Петр со святым Павлом — каждый раз после того, как подстрелят ее в райских кущах.

И Эвелина, отпробовав, подивилась, насколько Марион попала в точку.

— В монастырь я больше не хочу, — сообщила Марион, обгладывая косточку.

— Я тоже, — подхватила Эвелина.

— И для полного счастья мне недостает только одного — конфетки для моего бедного Фауля.

— Мяу, — согласился гоподин Фаульман.

— Но для этого нужно попасть в замок. Ах, если бы кто-нибудь нам помог. Кто нибудь… — Девочки выразительно покосились на Вилли.

И тут Вилли удивил. Хлопнув себя по ляжкам, растянулся в улыбке:

— Честное слово, девчонки! Чего вы так распереживались? Ключик-то от потайной дверцы — вот он!

Была найдена тарелочка с голубой каемочкой, на нее водружен ключ и торжественно преподнесен девочкам. Вилли был самой любезностью. Он объяснил, где искать дверцу, что ведет в замковый садик, и подробно обрисовал, где найти лабораторию, кухню и графские покои.

— Ой, Бог ты мой, только будьте осторожны.

— Не беспокойся, с нами ничего не случится, — поспешили заверить девочки.

— Болван я, право, — рассмеялся тот. — Ну что, на самом деле, с вами может случиться?

…Светил месяц в ночном небе, шумел ветер в ветвях дуба. Эвелина долго не могла уснуть. Она ворочалась и ворочалась на месте, удивляясь, что за странный человек этот Вилли Швайн. Еще днем он яростно бранил их за разговоры о замке, а вечером — пожалуйста: сам отдал ключ. Ну не странно ли?

Вероятно, во всем виновата утка — очень вкусно пожаренная и приправленная арабской солью. Он поел ее, стал добрым — и со всем согласился.

И со всем согласился… Закрыв глаза, Эвелина задумалась. Она думала, думала — да так и уснула.

…Утром Эвелина вскочила, будто кто ее ужалил.

— Вставай, Марион, вставай! Дело не в утке, я знаю, в чем дело!

— А?.. В утке?.. — испуганно спрашивала Марион, терла распухшие со сна глаза и ничего не понимала.

— Нет-нет, не в утке — а в соли, которой приправили утку! Эта соль, — прильнув к уху подруги, Эвелина взволнованно шептала: — эта соль — не арабская!

— Ах! — подпрыгнула Марион в крайнем изумлении.

— Это вообще не соль!

Уверить Марион было недолго. Уже спустя недолгое время, прикрыв рот руками и широко распахнув глаза, та взволнованно кивала. Да, да, она во всем согласна с Эвелиной.

Однако подозрения нужно было проверить.

— Какая жирная куропатка! — восхищалась Марион, присев на корточки у костра. — Ну, посмотрите-ка, жир так и капает! Ой, не могу ждать, слюнки текут!

— Сейчас, сейчас, — кивал Вилли, поворачивая только что подстреленную птицу над огнем. — Наберись терпения. И, я думаю, немножечко арабской соли не повредит.

Куропатка оказалась сочная, нежная. Всем понравилась. Только Вилли показалась чересчур пересоленной.

— Пересоленная — это очень вкусно, — заверила его Марион, впиваясь зубами в свой совершенно несоленый кусок.

— Твоя правда, — согласился Вилли, посыпав солью дополнительно. — У-у, вкуснятина! В жизни не ел ничего подобного.