Чтение онлайн

— Ой, не говори, — замахала руками Антонио. — Времена гадские… Я телевизор и не гляжу вовсе, только про животных или путешествия. Ой, Алешка, — вспомнила. — Мне же Вирджиния весточку прислала из Австралии.

— Что ты говоришь?

— Красивая такая, открыточка-то. С океаном и берегом в песочке… Скучает, накатала, по нашим по березкам…

— А по осинам не скучает, — вмешалась Муся, накрывая крышкой наполненный бидон. — Вот люди, все им не так.

— Хорошо, где нас нету, — перевела дух Антонио, кивнула старушкам в очереди. — Дай Бог, всем здоровье… Поехали, Ванька, к своим колышкам.

Я взялся за выгибающуюся рукоятку коляски, она была холодна и отсвечивала серебристый день. Маленький человечек смотрел на лужы, отражающие небо, и, наверно, думал, что это облака.

По-видимому, мой бывший однокашник был прав в том, что кровопролитная баня в питейном заведении городка даже по нынешним смутным денькам, выдалась чрезмерной. Во всяком случае, когда я прибыл на «Розу Люкс» для выполнения своих охранительных функций, то обнаружил ВОХРу в полном боевом составе. Оказывается, поступил приказ усилить боеготовность и бдительность на границах фабричной республики.

— Всех впускать и никого не выпускать, — пошутил я. — А что такое?

— Как, ничего не знаешь? — заволновались Козлов и Федяшкин и начали сказывать сказку о столичной банде, действующей в нашей незлобивой местности.

Что и говорить, мифы в нашей сторонке распространялись со скоростью огня в старом доме. Я узнал много интересного о вооружении шайки, о её методах ведения боев с конкурентами, о том, что к городку подтягиваются танковые батальоны под командованием папы шлюшечной Анджелы.

Я понял, что надо признаться в содеянном, чтобы народонаселение не сошло с ума от страха и паники. Не успел — на фабричную территорию вкатился автомобильный кортеж: прибыл хозяин «Русь-ковра» господин Серов. Я даже заметил, как за стеклом мелькнул его державный крупный профиль в очках.

Майор в отставке Дыбенко однажды после серьезного возлияния признался, что директор спрашивал, мол, как Иванов тянет лямку службы. На что руководитель ВОХРа честно признался, что боец в моем лице старается служить исправно, хотя особенного рвения не наблюдается.

— А чего это Хозяин тобою в интересе, а, голубь? — поинтересовался с подозрением.

— Сами же говорили: или для спецзоны «А», или, может, думает обновлять руководящие кадры, — ответил я. — Так и сказал: кое-кто из старых кадров пьет, как лошадь.

— Да, не пью я вовсе, — возмутился майор, пряча бутылку в тумбочку.

— Ну тогда в спецзону, — проговорил я. — Кстати, чего там охранять-то?

— Так я и сказал тебе, малец, — погрозил пальцем.

— Да, небось, не знаете?

— Знаю. Но не скажу.

— Тогда скажу я: у хозяина уже приказ приготовлен, товарищ майор, о реорганизации нашей службы.

— Приказ? Какой приказ?

— Знаю. Но не скажу.

— Ну ладно, берешь за горло, — вздохнул Дыбенко, вытащил из тумбочки бутылку. — Вот, — показал на нее.

— Что?

— Вроде как водочку мастерят в зоне «А».

— Непохоже?

— Те`говорю! — заглотил стакан родной.

Я пожал плечами: чтобы господин Серов занимался такой мелкой коммерцией? Не знаю-не знаю.

— Э-э-э, а что за приказ, сынок? — тревожился мой собеседник.

— Будем расширяться, — пошутил я. — И вам, товарищ майор, дают звание полковника.

— Ппполковника? — поперхнулся.

После этой милой беседы, протрезвев, Дыбенко прекратил приглашать меня для душевных бесед под граненный стакан и бутылку.

Голос по селектору вернул меня в настоящее — Козлов и Федяшкин приглашены в дирекцию. Услыхав об этом, сладкая парочка пришла в необыкновенное волнение — намедни они попользовались слабостью двух молодок, выносивших шерстяные полуфабрикаты на себе, и теперь решили, что наступил час расплаты. Хватая друг дружку за грудки и толкаясь, охранники побежали каяться во всех грехах. Кто первый?..

Скоро вернулись фартовыми — наехал следователь, столичная штучка, задает идиотские вопросы о бандитах, которые будто разбойничают под фабричным забором, а ВОХР их бьет смертным боем.

— Леха! Тебя тож призывают, — вспомнили. — Колись, браток!

— Расскажу, как на духу, — пообещал, — о ваших подвигах, бабники.

… В очередном казенном кабинете с пыльными шторами и пыльной мебелью вел прием населения человек в гражданской одежде. На этот раз это был молодой человек с ужимками бывшего комсомольского вождя. Лицо трудно запоминалось, настолько было невзрачным, точно пакет отечественного супа на прилавке магазина.

— Ермаков, — представился, указав на стул. — Прошу садиться.

— Спасибо, — сказал я.

Столичная штучка для солидности пролистала страницы пятилетнего плана развития фабрики имени Розы Люксембург, просмотрела список ВОХРа, задала вопрос:

— Иванов ваша фамилия, так?

— Да, — не спорил я.

— Известная она, — поставил галочку в списке. — На ней вся Рассей матушка держится, так?

— Да, — не спорил я.

— А Лаптев ваш отчим?

— Отчим.

— А почему не взяли его фамилию?

— Иванов мне больше нравится.

— Да?

— Да.

— А что вы можете о нем сказать?

— В каком смысле? — удивился я.

— Во всех смыслах. У вас, кажется, конфликт был?

— Конфликт, — хныкнул я. — Считайте это так. А все остальные вопросы к нему самому.

Следователь пролистал страницы дела, пробуравил меня взором, будто ждал, что я тотчас же начну каяться:

— Надеюсь, вы в курсе всех событий?

— Событий где? — решил уточнить.

— В вашей деревне.

— А что случилось? — удивился я. — У нас тишь, да гладь, да Божья благодать.