Чтение онлайн

«Самым принципиальным соперником в истории «Гвадалахары» является столичная «Америка» — Альберт сновав принялся за чтение. «Противостояние «Америки» и «Гвадалахары» — самое важное в мексиканском футболе и носит наименование Суперкласико. Только эти две команды участвовали во всех сезонах мексиканской Примеры, ни разу из неё не вылетев». «Ну… нас этим вряд ли удивишь!» — Альберт поглядел на слушающего его друга, — «Эти отморозки, болеющие за этот чертов «Арсенал», нам тоже немало крови попортили! Как говорится, и черт бы с ним, как тут же подключается всё, что связано с «Челси» и с «Вест Хэм Юнайтед».

«И, смотри, что любопытно…» — Альберт поднял вверх указательный палец — «Гвадалахара» также знаменита благодаря своей политике привлечения в команду исключительно игроков мексиканского происхождения!» «Вот молодцы!» — восторженно воскликнул Генри, — «Не то, что у нас… собрали сброд со всего мира!» «Да и не только у нас! Старик, вспомни миланский «Интер»! Он специально строился под весь мировой сброд. На первых порах у них это получалось. Да и сейчас — не последний клуб чемпионата Италии».

«Так… интересные факты… Ну-ка что здесь?» — Альберт снова стал всматриваться в экран — «17 августа 1986 года выявление чемпиона в матче «Америка» — «Гвадалахара» на стадионе «Ацтека» закончилось уникальным случаем — судья Антонио Маркес на 71 минуте матча, а «Америка» вела тогда в счёте 1:0, удалил всех 22 игроков за участие в коллективной драке. Поводом к драке послужил удар защитника гостей Кирарте форварда хозяев Эрмосильо. Матч так и не был доигран…»

«Да… у них тут все так сложно… Вот здесь — эмоции, как эмоции! У нас с этим делом явная нехватка… Разве что, будучи пьянючими в слюни мебель в уличных кафе покрошить…» — Генри на секунду задумался, — «Я думал наши всем жару дают по всему миру, но здесь все, кажется, намного круче… Интересно, а на сколько мест их «Ацтека?» «Да побольше нашего «Уэмбли» будет!» — Альберт пожал плечами — «Здесь народу тысяч на сто, не меньше… Наш все же не настолько большой… Хотя… если по истории судить, то, наверное, ничуть не менее знаменитый!»

«В сезоне 1948/49, который клуб завершил на третьем месте, игроков «Гвадалахары» стали называть «чивас локас», они же — «сумасшедшие козлы», если перевести на нормальный язык…» — Альберт прочел следующую мысль. «Козлы! Ха!» — громко сказал он, ядовито улыбнувшись — «Изначально эта кличка использовалась как насмешка, но со временем притёрлась. Клуб официально принял прозвище «чивас» — «козлы» 14 июля 1949 года, когда команда вышла на поле с козлом, одетым в цвета команды…»

«Ну, клоуны!» — Генри сел на кровати. «На вопрос журналиста вратарь «Гвадалахары» ответил фразой, ставшей впоследствии знаменитой и использующейся болельщиками до сих пор: «Да, мы козлы, и что? Козлы — это Гвадалахара!» — Альберт отложил в сторону планшет. «Да… наша «Армия жидов» исполняет номера будь здоров, а эти, похоже, переплюнули всех!» — Генри встал возле кровати, приняв боевую стойку бойца кунг-фу, — «Пора одеваться, а Том, как назло, там что-то в душе застрял!» «Выйдет, не переживай…» — Альберт флегматично пожал плечами.

Однако, быстро одеться не получилось. Альберту и Генри, как будто кто-то все время лез под руки и целенаправленно мешал. То одно не складывалось, то другое. Дошло уже до смешного — у друзей перепутались носки. Альберт раздраженно чертыхнулся, а Генри только покачивал головой. «Нет» — иронизировал он, — «Я абсолютно не против «наших» носок… мы и не такое проходили! Если бы не разница между моим тридцать девятым и твоим сорок третьим…» В воздухе понемногу начало накапливаться, подобно электричеству перед грозой, глухое недовольство происходящим. «Господа, если вы не возражаете, я фотографии погляжу!» — Том, в ожидании копавшихся друзей, разбросал фотопринадлежности на кровати, как делал это, будучи в городке, уже не раз и не два.

Затем, он вынул из фотоаппарата карту памяти и вставил ее в разъем ноутбука. Подсоединил к разъему кабель мыши и кинул на покрывало коврик, которым в поездках служил его походный блокнот. Рассеянно ткнул пальцем в кнопку пуска и стал меланхоллично смотреть, как вращается колечко из старающихся догнать друг друга кружков. Компьютер, как казалось Тому, загружался нестерпимо долго. Это не могло не раздражать. «Долбаный Майкрософт!» — мысленно выругался он — «Давно пора было его поменять… Макбук по приезде куплю… тот, который присмотрел! А этот — на пенсию! Надоел уже, со своим торможением вместе!»

Он навел курсор на значок, обозначавший папку с фотографиями на карте памяти и дважды щелкнул по нему кнопкой мыши. Открылось окно, показав содержимое и Том, сделав значки в окне огромными, стал просматривать фотоматериалы, накопившиеся за последнее время, выбирая то, что ему нужно. Материалов оказалось не так уж и мало. Тут и их хождение по косе до Кино-дель-Мар. Тут и их отдых на «Осьминоге», поход с Игнасио Ортегой к Алькатрасу для пробного погружения… Тут же и вчерашняя попойка в Попае… А вот и лежбище морских львов и снова дайвинг у Тибурона…

Тем не менее, его не покидало ощущение, что что-то идет не так. А… вот и фотографии с «Кукольного» Острова. Постепенно, по мере просмотра островных фотографий, это ощущение нарастало, постепенно переходя в непроходящее чувство тревоги. Том, глядя в экран, все больше и больше хмурил брови. Что-то не то… Но… что? Догадка пронзила его так же внезапно, как пуля, наверное, пронзает навылет череп расстреливаемого, а фотографии запрыгали перед глазами.

«Какого черта!» — выкрикнул он, не переставая глядеть на экран, вскакивая и отбрасывая от себя мышь. Фотографий, где могла быть изображена терраса с жертвенником, склон, усеянный костями и дорога вниз от подножия Большой Кивы на террасу — не было! Вместо них, на картинках были какие-то облезлые кусты и чахлые деревья, а также — устрашающего вида помойки и кучи мусора, находившиеся не поймешь, где. Изображения с помойками, большей частью были некачественны и размыты, причем, где все это было снято — определить было невозможно. «Этого не может быть! Что за ерунда? Я никогда этого не снимал!» — начинал злиться Том.

Так же на фотографиях отсутствовал и Хесус. Хотя и его изображений, должно было быть более, чем достаточно. Но… их не было… Ни одного. На тех же снимках, где они были запечатлены всей группой, вместо Хесуса не было ничего такого, что выдавало бы его присутствие. Даже никаких пятен, или пустых мест на изображении. Друзья выглядели на этих снимках так, как будто ничего и не было. И никто не стоял вместе с ними. «Нет, подождите, это уже не смешно!» — Том нервно нервно притянул к себе мышь и задвигал ею по коврику — «Это что, кто-то надо мной подшутить решил? Вот на этой фотографии, где мы перед отъездом, позируем на фоне хибары Хулиана, вы были вместе с Хесусом! Но весь фокус в том, что — Хесуса-то на ней нет! Как будто и не было! А он стоял вот здесь! Между Ральфом и Максом! Но они стоят рядом, плечом к плечу!» — он так ткнул пальцем в экран, что по нему побежали круги.

Том, со злостью, посмотрел на еще ничего не понявших и продолжавших заниматься своими делами Генри и Альберта. Их лица не выражали ровным счетом ничего такого, чтобы заподозрить какую-нибудь пакость с их стороны. Он еще раз закрыл и открыл папку. Внимательно пересмотрел содержимое. Фотографий не было! Они канули в небытие и ничего не напоминало об их наличии. «Том, что ты там шумишь? Дай нормально футбол посмотреть!» — Альберт, оторвался от просмотра интереснейшего и эмоционального матча, входившего в заключительную стадию.