Чтение онлайн

Елена достала из сумочки зеркальце и внимательно себя оглядела.

— Встретил утром, после суточного дежурства. Я и накраситься как следует не успела.

— И хорошо. Товар лицом… Посидим где-нибудь, позавтракаем.

Ближайшее кафе было недалеко, через мостик, у кинотеатра.

У входа на мостик два каменных льва вцепились пастью в черные ленты перил, тараща выпуклые белые глаза. Мостик был узкий и крутой. И мужчина, идущий навстречу, четко вырисовывался на фоне золотистой кроны деревьев, словно в подзорной трубе. На мужчине была кожаная шоферская куртка и высокие модные ботинки. Коротко стриженные волосы с трудом удерживали на боку плоскую фуражку.

— Яша? — удивился Сергачев и громко крикнул навстречу мужчине: — Костенецкий! Персонально!

Мужчина раскинул руки и, приблизившись, обнял Сергачева. От куртки пахло крепким духом кожи и бензина.

— Здравствуй, Олег! Здравствуй, Лена! — Яша Костенецкий церемонно подал Елене жесткую ладонь. — Как вам это нравится? Встреча на мосту, а? С бывшим сменщиком.

— А не махнуть ли тебе с нами в кафе «Три поросенка»? Тут рядом. Позавтракаем, — предложил Сергачев.

— Фи, Олег. Ты никак не можешь избавиться от своих английских манер: завтрак в кафе, обед в ресторане. — И, решительно повернувшись, Костенецкий пошел с ними. — Сегодня я имел неплохое утро. — Он взял Елену под руку. — Послушал двигатель у одного частника. Так, что, друзья, нам с вами есть на что посидеть сейчас в этим «поросятах».

— Нам есть на что посидеть и без этих твоих штук, — произнес Сергачев и усмехнулся. Общение с Яшей Костенецким иногда придавало и его речи неуловимый одесский колорит. Просто наваждение…

Костенецкий через голову Елены взглянул на Сергачева.

— Ну, Олег Мартьянович, кого вы держите сменщиком?

— Взял одного. Из школы прямо… Ничего вроде парнишка, пока аккуратный. С полным баком утром выезжаю.

— Машина все старая?

— Обещали новую дать. Только, говорят, директор отказался от новой техники.

— Шо такое, Олег?

Яша даже остановился от удивления.

— Считает, что вначале надо подготовить парк.

— А план? — Костенецкий покачал головой, придерживая ладонью фуражку. — Комбинаторы, умри я на месте. Отказаться от новых машин! Но ничего не скажешь — красиво! Весело живете, Олег! Таких директоров надо показывать за деньги. Ради эффекта готов положить голову.

Кажется, Костенецкий всерьез расстроился. Точно его самого лишили новой машины.

Несколько минут они шли молча.

— Из-за этих дел люди забывают, что идут с дамой, — наконец произнес Яша у самого кафе.

Они заняли далекий угловой столик. Официантка приняла заказ и бесшумно отошла. Яша по-хозяйски переставил на подоконник вазу с блеклой бумажной розой. Крахмальная скатерть топорщилась острыми углами. Олег слегка прижал ладонью пальцы Елены, четко отпечатанные на белой скатерти. Елена улыбнулась. Усталости не было. Лишь немного покалывало веки.

Сергачев перевел взгляд на Яшу.

— Расскажи случай, Костенецкий.

— А! Какие там случаи. Мелкие истории. Какие могут быть на «горбушке» случаи? Скажем, человек взял в пекарне свежий хлеб, а привез его в магазин черствым. Это разве случай?

— Ты что, везешь его через Северный полюс?

— Не! Но если человек заехал на пару минут домой позавтракать?

— За пару минут хлеб не зачерствеет. Если, скажем, человек остался еще и пообедать, а потом и поужинать, тогда другое дело, Яша.

— Исключено. Просто я беру с пекарни задел. А когда его заделали, одному богу известно. И завмаг швыряет мне в голову буханку этого хлеба и кричит, что я у него устроил склад сухарей, он уже дверей не видит… Что делать, люди хотят кушать свежий хлеб! Вот и все наши случаи. Это тебе не такси.

— Напрасно ты ушел из парка, Яша.

— Тебе так хорошо было ходить моим сменщиком?

— В общем-то неплохо. Всегда все было в порядке.

— Но каким путем, Олег? Конечно, кто-то из сменщиков должен иметь неприятности.

— Заливаешь, Костенецкий! Можно подумать, я сидел сложа руки, и ты ушел из парка из-за меня! — засмеялся Сергачев. — Лучше расскажи Леночке, как ты устраивал на линии производственную гимнастику. Ровно в одиннадцать. По радио.

— Мне стыдно, Олег, — потупился Яша. — Должны же люди понимать шутку.

— Заплатив за нее три рубля.

— Хорошие шутки, Олег, стоят денег… К тому же это были не бедные люди. Они продавали цветы…

— Ты посмотри на него внимательно, Лена. Робин Гуд! Он отбирал у богатых! — засмеялся Сергачев.

Официантка принесла поднос. Поставив его на служебную тумбу, она смахнула со стола несуществующие крошки и принялась расставлять чашки и приборы. Кофейник отразил никелированным боком солнечный луч и метнул его на плечо Елены. Словно осенний лист.

Яша поддел вилкой тонкий ломтик колбасы.

— Аж просвечивается. Мастера резать.

— Каждый крутится как умеет. Будьте снисходительны, Костенецкий. Вы тоже не ангел, как уже доказано. — Сергачев положил на тарелку Елены несколько запотевших кружков колбасы.

Яша бросил в чашку сахар и принялся размешивать.

— Значит, тебе обещают новую машину?

— Пообещали. Сегодня утром… И вот еще что подарили.

Сергачев положил на стол сверток и развернул.

Ничего не понимая, Костенецкий перевел глаза с игрушки на смеющихся Олега и Елену.

Сергачев рассказал ему о том, что произошло на заброшенной лесной дороге. Яша выслушал и расхохотался.

— Это называется: герой с перепугу.

И Сергачев вдруг обиделся. Что тут смешного? И почему с перепугу? Он вонзил зубы в бутерброд с колбасой и ел молча, подчеркнуто серьезно, всем видом своим выказывая равнодушие.