Чтение онлайн

— Совещание продолжается, Андрей Александрович. — Лариков был уязвлен: торжественный момент распределения новых автомобилей требовал соответствующего благоговения со стороны директоров парков.

— Да-да. — Тарутин оставил игрушку. — Скажите, новые таксомоторы поступят взамен списанных? Или за счет роста подвижного состава?

— За счет роста, — пояснил начальник планового отдела.

— В таком случае я отказываюсь от новых автомобилей.

Все разом обернулись к Тарутину. Не ослышались ли? Отказываться от новых машин?

Лариков вскинул рыжеватые брови.

— Не понял тебя, Андрей Александрович.

— Отказываюсь я. Негде размещать новую технику.

— На таком дворе и негде? — Лариков развел руками.

— Негде! — И Тарутин развел руками. — На один, автомобиль полагается двенадцать квадратных метров площади. Норма! А у меня уже сейчас восемь…

— Ты их, Андрей, бутербродами складывай, — засмеялся Абрамцев. И у него ведь не просторней в парке. Только кто же отказывается от новой техники? Нелепо! Да пусть хоть на улице стоят. Тот же Абрамцев выгоняет чуть ли не половину парка в ночное дежурство. А какая работа ночью? Спят таксисты, запрокинув головы на спинки сидений под тихо мерцающим зеленым огоньком…

— Что, Андрей, перчатку бросаешь управлению? — Недобрый прищур серых лариковских глаз был хорошо известен директорам. — Хочешь по носу щелкнуть?

— Михаил Степанович, вы знаете состояние моей ремонтной базы… При этом увеличивать количество машин…

— Чудак-человек, тебе новые автомобили дают. Какой ремонт? — Абрамцев старался подыграть начальству.

— При подобном хранении новые быстро состарятся. Не говоря уж о том, что такая куча мала нервы все из водителя вытянет, прежде чем он выведет из свалки свою автомашину. К тому же делает водителя человеком равнодушным — раз с ним так, то и он так… Соответственно и на линии он себя ведет не лучшим образом…

— Никуда не деться от ученых директоров. Какое-то бедствие. Мор! — Лариков нетерпеливо ерзал в своем кресле. — Ближе к жизни, Тарутин! Читаете там всяких социологов-психопатов. Детективы читайте, де-те-ктивы! Директор автохозяйства должен читать только детективы. Чтобы быть ближе к жизни… Вот Абрамцев. Что ты читаешь, Абрамцев?

— Мне читать некогда, я работаю, — озабоченно ответил Абрамцев.

— Ну… перед сном, скажем?

— Газеты.

— Вот! — удовлетворенно произнес Лариков. — С Абрамцевым все ясно. А Тарутин давно мне загадки загадывает. Но я человек любопытный. Интересно, чем это кончится.

Тарутин пережидал. Его поведение сейчас выглядело как явное безрассудство. И как всякое безрассудство, проявленное человеком серьезной репутации, оно озадачивало. Вероятно, он и вправду все продумал, все взвесил. И вот выступает, имея за спиной крепкий тыл стройной и четкой программы действия. Во всяком случае, вид у Тарутина был сейчас весьма уверенный. И этот негромкий терпеливый голос…

— Короче, Тарутин, новые таксомоторы вам не нужны? Прекрасно!

Лариков хлопнул ладонью по столу и объявил совещание закрытым.

Тарутин и Мусатов спустились к подъезду, где их ждала машина. Но Мусатов предложил отправиться пешком. Вместо производственной гимнастики. К тому же неплохо бы и перекусить, тут неподалеку пирожковая…

Очи остановились на углу, пропуская транспорт.

Серая «Волга» сделала правый поворот. Сидящий рядом с водителем Абрамцев, заметив Тарутина, повертел пальцем у виска. Пешеходы удивленно оглядели высокую фигуру в светлом пальто — за что это его так оскорбляют?

— Он совершенно прав, — буркнул Мусатов, провожая взглядом серую «Волгу». — Отказаться от новых автомобилей, это ж надо!

— Сергей, я хочу есть. — У Тарутина было неплохое настроение.

В пирожковой, как ни странно, было довольно мало народу.

Молодая продавщица ловко положила на тарелку шесть пирожков, наполнила два стакана кофе.

— Следующий! — крикнула она и улыбнулась Тарутину.

— Вы пользуетесь успехом у женщин, — произнес Мусатов.

— Его любили домашние хозяйки, принцессы пирожковых…

— И даже одна женщина-программист, — в тон перебил Мусатов.

Тарутин скосил глаза на своего главного инженера, направляясь к свободному столику.

Пирожки вкусно хрустели прожаренной корочкой. В нос ударял аппетитный привкус лука и чеснока.

Мусатов жевал, отрешенно глядя в широкое окно, затянутое шторой.

— Испытываете мое терпение, Сергей?

— О чем вы? — невинно спросил Мусатов.

— Женщина-программист. Что вы имели в виду?

— Не более того, что сказал.

Теперь Тарутин окончательно понял: Мусатов что-то знает о Вике. Не может же быть такого совпадения. А почему не может быть? Ладно, он не доставит удовольствия этому щеголю. Он не будет задавать вопросов и ставить себя в неловкое положение. Пусть жует свои пирожки и томится ожиданием…

— Послушайте, Сергей Кузьмич. Какие пружины вы обещали Ларикову?

— Обычные. Передней подвески, — улыбнулся Мусатов.

— И кто же собирается их изготовлять? Мы? Если вы полагаете, что Лариков забудет ваше заявление, вы ошибаетесь.

— У нас есть сотрудник в парке, некий Шкляр. Кажется, вам известна эта фамилия. — Мусатов попеременно отводил пальцы от горячего стакана. — Так вот, этот неутомимый рационализатор среди множества разнообразных идей предлагает наладить изготовление пружин. Надо только достать старый токарный станок… И вообще…

Мусатов не выдержал, торопливо поставил стакан на стол и ухватил себя за ухо.

— Горячий, черт возьми… И вообще! Я — главный инженер! И так же отвечаю за план. Неужели вы и впрямь отказались от новых таксомоторов из-за тесноты в парке?! Это же безрассудство. А узнают водители?

— Послушайте, Сергей… Мы так часто вспоминаем это слово: план. Нельзя ли больше уделять внимания словам: совесть, достоинство, самолюбие? Возможно, тогда и этот план явится следствием нормальных человеческих отношений, а не идолом, требующим жертв…