Чтение онлайн

Арсений усмехнулся, хорошо хоть воздержался от фразы, что лично он сам управляет своей кнопкой; хотя по его виду было понятно, что именно это он и хотел сказать.

В самолете, когда летели в Москву, Сеня провел с ней сеанс психотерапии.

— Ты, Саня, главное, не суетись. Все образуется, каждый, кто ищет, обязательно найдет, просто надо действовать в соответствии с естественным ходом вещей, как учат буддисты. Они любят приводить пример: если дует ветер, ты не будешь зажигать сигарету на ветру, а отойдешь в укрытие и зажжешь спичку там. Так и в жизни: выход из тупика найдется сам собой, причем произойдет это легко и естественно, и ты даже не поймешь, где находилась дверь, через которую ты выбралась на волю.

Там же, в самолете, где-то под облаками, Арсений подарил ей четки из лазурита небесно-голубого цвета. Он пояснил, что они из Индии, и надел их Саше на руку.

— Все люди, Саня, делятся на две категории, тех, кто с четками, и без. Ты теперь в правильной. Значит, все будет хорошо!

А потом он предложил ей переехать к нему.

— Сань, моя квартира пустует, вернусь я теперь не скоро, так что переезжай и живи, сколько хочешь.

Он оборвал ее возражения решительным заявлением, что «так будет лучше для всех».

На следующий день Сеня приехал за ней, помог собраться и перевез к себе. Она подозревала, что Арсений мог бы купить себе другую квартиру, но как настоящий буддист на такую мелочь, как жилье, он давно забил. Сенина квартира оказалась нормальной холостяцкой берлогой из двух комнат, обставленной самой незамысловатой, из ИКЕИ, мебелью. Лаконичное пространство, в котором не было ничего лишнего и которое совершенно не напрягало. Идеальная среда для того, чтобы начать в этих стенах новую жизнь.

— Ну вот, Санька, располагайся и живи!

Через два дня Арсений уехал.

«Вот и осталась я совсем одна. Сень, пришли мне кольцо из гвоздя, такое же, как у тебя, и научи жить так, чтобы уже ничего не хотеть, никуда не спешить, не пытаться понять, а уже знать, и быть безмятежной».

У жизни для нас всегда наготове коробка конфет с разнообразной начинкой. Вот Саша уже и эту конфетку попробовала, и ту, и, наконец, добралась до самой ядовитой и опасной.

Да! Самое страшное и опасное, оказывается, знаете что? Деградировать! Потому что, оказавшись безработным, ты очень быстро привыкаешь к новым условиям, и с каждым днем в тебе все меньше сил и желания изменить свою жизнь.

Саша это не сразу поняла. Сначала у нее завелись новые привычки: просыпаться к обеду, есть десять раз на дню, вечером смотреть ТВ. Кстати, через две недели ей эти сериалы, поначалу представлявшиеся невыносимыми, даже стали казаться нормальным, не лишенным интереса зрелищем. Во как! И она поняла: они нас специально зомбируют, отупляют, чтобы уже ни желаний, ни целей, ни протеста какого-нибудь! Чтобы сидели перед ящиком и не рыпались никуда. Действует безотказно, проверено на миллионах.

Дальше — больше. Ей расхотелось покидать квартиру. На собеседования она ходить перестала — устала от отказов, да и внешний мир стал казался чем-то опасным. А здесь, дома, в своем уютном мирке так хорошо и привычно! И никто не обидит…

Первое время она чувствовала угрызения совести, у нее даже ННС (невроз навязчивых состояний) на этой почве развился. Это когда сам себе придумываешь ненужные дела или проблемы, желая отвлечься от действительно важных дел и проблем.

С самого утра Саша находила себе занятие, то есть всякую фигню, например, разложить диски в родные, правильные конвертики (половина дня в минусе), разобрать вещи в шкафу (еще половину в минус), тут, глядишь, и день прошел, — вот и хорошо, вот и славно! Или испечь пирог, и даже не с целью его поесть, а чтобы отвлечь себя от грустных мыслей.

А вскоре она и занятия придумывать перестала, тем более что проблемы чудесным образом отступили. А что? Пособие дают раз в месяц, на «покушать картошку» хватает, в квартире живет бесплатно, спасибо Арсению. Все нормально, можно отдыхать.

Скучно? Так досуг можно организовать — нажарим картошечки и, уютно устроившись со сковородой у телевизора, посмотрим, что там в мире происходит. И подсластим существование всякой сладкой дрянью — конфетками и пирожными.

И через неделю такой жизни Саша совершенно случайно заметила свое отражение в зеркале и вздрогнула: кто это?

«Кто эта женщина с круглой мордой и оловянными, бессмысленными глазами? Я? Разве такой меня хотела видеть моя мама? Господи, ведь я стала похожа на свою фотографию в паспорте! Помню, когда я ее получила, очень расстроилась, а муж Сережа ржал: «Это ж не ты, Саня, а какая-то тетка!» Да! Я стала похожа на ту тетку из паспорта. Стала такой, какой меня, очевидно, мечтала бы видеть Марь Ванна, — толстой женщиной с потухшими усталыми глазами, которую никто никогда не любил и уже не полюбит!» Ай-ай-ай, она залилась слезами. Что же теперь делать? Можно ли жить с такой физиономией, не стыдно ли с ней выходить к людям? А ведь сама, сама довела себя до такого состояния! Никто не виноват — ни внешние силы, ни инопланетяне, ни иные враги рода человеческого, ты сама, Саша, себя довела!

Ведь давно известно, что деградировать можно и в своих пороках. Видимо, это ее случай — она стремительно деградирует не только в добродетелях, но и в пороках. Скажем, у нее есть маленький то ли порок, то ли просто недостаток, который, если держать его в узде и не давать ему развиваться, будет выглядеть даже вполне симпатичным. Безволие. Это когда сила есть, воля есть, а силы воли нет, и любимое занятие — ничегонеделание, обломовщина, как в народе говорят. Тебе кажется, что твой диван — лучшее место на земле, и вставать с него не надо. В принципе ничего страшного, безобидный порок, с таким жить можно! Но если дать ему развиться, деградировать, то этот симпатичный и милый недостаток до такого болота разрастется, откуда себя потом даже за уши не вытащишь.

Как же быть? Человек! Просто оторви свою задницу от дивана и пойди что-нибудь сделай!

Она вспомнила, как один умный товарищ говорил о том, что у каждого человека есть своя зона комфорта, в которой очень опасно застрять. Многие люди застревают в ней навсегда, даже не подозревая о собственном потенциале, о том, чего они могли бы достигнуть, если бы не остановились в уютной зоне комфорта и слабости.

Саша всерьез задумалась: готова ли она похоронить себя на этом диване? Хочет ли превратиться в телезрителя?