Та-Ро
Шрифт:
Ой! Тинэль исполнила обещание. Пнула. Безжалостно. Что с того, что все происходило лишь в сознании Лины? Боль была самой, что ни на есть настоящей.
– Ой.
– Вставай!
Она еще попыталась жалобно пищать и умолять о пощаде. Дохлый номер. Такие штучки на свирепую наставницу не действовали. Пришлось со стонами и слезами подниматься. Сначала на четвереньки. Тело отказывалось повиноваться. Потом, опираясь на одно колено выпрямиться. Расправить плечи. Ой! Только для того, чтобы вторым пинком ее послали обратно на пол?!
– Умираю.
– Ага.
Она рыдала. Долго. Уже понимая, прониклась поневоле, что вставать придется все равно. Что пытка растянется неизвестно на сколько лет. Тинэль не любила лгать. И тем более не собиралась обманывать СВОЮ девочку. Она, действительно, решила сделать из нее настоящую принцессу Династии.
– Твоя бабка была круче. Но вы из одного теста. Ты у меня еще будешь порхать как бабочка и жалить как пчела.
– Мухаммед Али.
– Что?
– Это сказал Мухаммед Али.
– Это сказала я. Ему. Как то раз.
– Вы знакомы?
– Моя маленькая слабость.
Невероятно! Тинэль выглядела почти смущенной.
– Коллекционирую великих воинов. И не только. Этот парень был весьма неплох. Во многих смыслах. Весьма. Хотя и занимался мурой.
– Чем?
– Ерундой.
Отчеканила Тинэль.
– Раунды. Ниже пояса не бить. Перчаточки. Тьфу. Кастрированное искусство убивать. Вот что такое хваленый человеческий бокс. Как превратить лицо в отбивную котлету? Очень просто. Долго и упорно бить по морде. Тьфу. Любой мой ученик отправит к праотцам самого именитого чемпиона. За минуту. Или за две.
Лина представила себя, стоящей напротив Майка Тайсона, нет, напротив Кости Цзю! Уложить такого мальчика? Каким образом?
– Не верю.
– Поясни.
– Не верю тебе. Не вижу в себе достаточно силы.
Тинэль нагнулась, ухватила девушку двумя пальцами за подбородок. Сказала грустно.
– Бедная малышка. Устала?
Ученица попалась на провокацию. Кивнула. В ответ ей отвесили нехилую звонкую оплеуху. И проорали оглушительно.
– Я вложу в тебя все, что смогу! Любым путем!
Лина хотела обидеться. Или заплакать. Но вместо этого извернулась и пнула мучительницу в голень. Откатилась в сторону, взлетела с пола. Приготовилась к страшной мести. Тинэль наклонилась помассировать ногу. Одобрительно проворчала.
– Молодец.
А потом заскользила навстречу, странными дергаными рывками, увернулась от безнадежной попытки контратаковать, и задала обнаглевшей ученице настоящую трепку. Со знанием дела и шуточками.
– Ну, как? Поняла в чем твоя ошибка?
Размазанная по полу, как манная каша по тарелке, Лина простонала.
– Нет.
– Ладно. Времени у нас вагон. Еще поймешь.
Она тренировала принцессу одиннадцать лет.
Георгина не плакала. Смотрела испуганно и кротко. Сжалась в кресле. Сгорбилась. Совсем утонула в мягких недрах. Сколько раз Даниил имел ее там? Любил сажать голенькую с распущенными волосами к себе на колени, и крепко стиснув в объятиях, двигать вверх, вниз. Добиваясь счастливых выдохов и дрожи. Она всегда сдавалась первая. Бедная малышка. Все же он полная свинья! Молчит чурбан чурбаном.
Собралась с силами, спросила тонким срывающимся голоском.
– Ты меня больше не любишь? Совсем? Почему?
Что прикажете отвечать? Стоял к ней спиной, грыз спичку, злился. Внизу во дворе дети играли в прятки. Бегали друг за другом, ссорились, кричали.
– Даниил. Любимый. Что случилось?
– Прости. Очень устал. Ничего не хочу.
– Я должна уйти?
– Да.
Она всхлипнула, поднялась. Такая стройная и красивая, с распахнутыми громадными глазами. Модные брючки. Новая прическа. Для него, паразита старалась.
– В чем я виновата? В чем? Скажи! Что не так?
Сорвалась на крик, расплакалась. Прижала к нежному юному лицу обе ладони. Плечи дрожали. Сумка упала на пол. Даниил обернулся. Ему было не просто - отчаянно - жаль эту славную девочку. Самому завыть что ли?!
– Георгина. Не надо из-за меня переживать. Пожалуйста.
– Ты не позвонишь. Ты больше не позвонишь. Я не хочу. Я не хочу ничего без тебя! Ничего!
Она повторяла снова и снова, что не сможет жить без него. Она умоляла. Даниил сдался, подошел, обнял. Расцеловал мокрые щеки. Взял на руки, отнес на диванчик. Уложил. Сдернул модную маечку, расстегнул и отбросил прочь бюстгальтер. Стянул красные брючки. Трусики. Он знал ее дивное тело наизусть. Начал ласкать. Старательно и долго. Решительно ничего, кроме щемящей, пронзительной жалости не чувствуя. Через какое-то время девушка расслабилась, дыхание ее изменилось, на щеках зажглись яркие пятна. Даниил постарался на совесть. Дважды довел до оргазма. Потом, успокоенную и молчаливую, усадил к себе на колени, убаюкал. Неугомонная совесть, чтоб ей было пусто, обзывала его последними словами. Георгина провалилась в короткий сон. Горячая щека жгла его плечо. Как раз ту самую татуировку. Проклятье!!!
Он грыз губы. И ненавидел себя. Несколько раз собирался разбудить и отправить домой. Но не мог произнести ни звука. Точно чьи-то холодные пальцы сдавили горло. Потом в дверь заглянул не вовремя вернувшийся брат. Сделал круглые глаза, выразительно постучал себя пальцем по лбу. Что означало примерно следующее.
– Закрываться надо! Идиот!
Бесшумно исчез. На кухне зазвенели чашки. Запел чайник. Брат жить не мог без кофе. Георгина вздрогнула, очнулась.
– Ой. Я заснула?
Наклонился и нежно поцеловал гладкий лоб. Она спросила, мило краснея.
– Родители?
– Живко.
– Мне пора?
– Да. Я тебе позвоню. Позже.
Почти поверила. Встала. Начала поднимать вещи и одеваться. Даниил смотрел на ее точеную фигурку, не испытывая ни малейшего желания. Вообще. Сказал зачем-то.
– Ты очень красивая. Очень.
Она неуверенно и слабо улыбнулась. Собрала волосы в узел.
– Ну, я пойду...
Даниил едва не взвыл от ненависти к себе. Раскрыл дверь, проводил до лифта. Вернулся, с бешенством пнул стену. Раз. Другой. Чуть ногу не сломал. Дурак.
Они пили кофе.
– Мерзкий напиток. Легкий наркотик. Почему люди западают на такую дрянь?
Тинэль морщилась, прозрачная белоснежная чашечка в ее руке казалась неуместной. Гораздо больше подошла бы массивная керамическая. Или большой воинский кубок, из рога, отделанный серебряной чеканкой. Зато, хрупкий фарфор выигрышно смотрелся в тонких пальцах Ли. Ученица отпила глоток, возразила из желания противоречить.
– В кофе есть особенная прелесть. Тебе нравится запах?