Сварогов
Шрифт:
– - Эй, Мамут! Скорей! Где кони?
– - Лошадь рвется, господин!
Жду давно!
– - Как от погони,
По краям крутых стремнин,
Дмитрий мчится, убегая
От мучительного сна...
Вот пред ним скала нагая
Над дорогою видна*.
______________
*) Скала на пути к деревне Дерекой.
XXVIII
Молочай и терн колючий
Вкруг нее... уступы скал...
Мнилось, будто лев могучий,
Изогнув хребет, лежал
Над оврагом... изваянье,
Грубый образ из камней.
"Джин-Кая" -- скалы названье,
Камень духов и теней.
Робко мимо всадник скачет,
И обходить пешеход:
Ночью тут ребенок плачет,
Кто-то кличет и зовет.
И коня сдержав уздою,
Дмитрий сталь перед скалой,
Неподвижною, седою,
Озаренною луной.
XXIX
– - Барин! Место здесь худое,
Поспеши!
– шепнул Мамут.
– - Что же, страхи здесь? Пустое!..
–
Смотрит Дмитрий.
– - Эблис тут!
– -
– - Эх, Мамут! Страшней бывает!
Шевелятся волоса...
Кто-то стонет и рыдает
В самом сердце... Голоса
Плачут жалобно и тонко,
Нам напоминая вновь
То любимого ребенка,
То забытую любовь!
Смерть, печали, огорченья --
Не забыть их, не уйти!
И кивают нам виденья,
Став печально на пути!..
XXX
– - Уж давно я примечаю,
Барин, джин тебя следит,
Враг твой, дух!..
– - Мой враг? Не знаю...
– - Смысл созвездий мне открыт.
В книге я смотрел старинной,
Книге звезд, "Эльдыз-Намэ"...
Видишь там, за тучей длинной,
Господин, звезда во тьме?
Вот она -- с Хурван-Хураном,
Золотистою звездой,
Путеводной караванам!
Та звезда грозит бедой.
То -- Хазмер, твое светило!
Возвещает смерть оно...
Так предсказано мне было.
– - Э, Мамут! Не все ль равно?..
XXXI
– - Предначертано от веку, --
Сулейман сказал, пророк, --
Каждому дан человеку
Спутник, враг, недобрый рок...
Есть и твой... Его жилище --
Ветер ночи... Он с тобой
В пустырях и на кладбище...
Берегись, где дом пустой!
Он в развалинах ютится,
Он приходит тайно в храм,
Он летает точно птица!..
Он с тобой!.. где ты -- он там!
– - Мне о нем знакома повесть.
Да, он ходит по пятам...
Этот враг -- упреки, совесть...
Он со мной! где я -- он там!..
XXXII
И, коня пустив, Сварогов
От скалы несется прочь.
Вдоль холмов, вдоль их отрогов!
Лунная светлеет ночь...
И за Дмитрием, туманно
Пробегая там и тут,
Скачет следом неустанно
Тенью черною Мамут.
Стук подков, немолчный топот,
Храп встревоженных коней -
Ночи, ветра смутный шепот,
Шорох трав среди камней...
Дальше, дальше Дмитрий скачет,
Но за ним в туманной мгле,
Мнится, кто-то кличет, плачет
На покинутой скале.
XXXIII
Вот огни... исчезли тени
За оградой городской.
Шепчет здесь мольбы и пени
Лишь один прибой морской.
И по набережной длинной
Едет Дмитрий, где горят
С пестротою магазинной
Окон и эстампов ряд.
Шум, движение, коляски,
Хохот дам, толпа повес...
Те же лица -- те же маски!
Грубo их слепил Зевес!
Пошлость, помыслы пустые,
Тупоумие на них...
Дмитрий, сумрачный впервые,
Ехал шагом, зол и тих.
XXXIV
Моря шум звучал печальней,
Грустен плеск был сонных вод.
Дмитрий вдруг перед купальней
Увидал в кружке народ:
– - Барин, утонул здесь кто-то!
Поглядим!
– шепнул Мамут.
– - Ну, а нам что за забота?
– - Вон шумят, спешат, идут!..
Что-то робко заблестело,
Вспыхнул бледный свет огня,
И утопленницы тело
Дмитрий увидал с коня.
Там, на груди обнаженной,
Как надежда, слаб и мал,
Синий пламень - спирт зажженный,
Точно светлый дух, порхал!
XXXV
Мнилось, будто бы из тела,
Чуть удержана на нем,
В небеса душа летела
Этим трепетным огнем.
Утонувшая лежала,
И в безмолвье красоты,
Странен был без покрывала
Вид холодной наготы.
Дмитрий видел профиль тонкий,