Чтение онлайн

В доме тихо… Извечный удел жены:

Будь нежна и любимому не перечь

(Хорошо или нет — не об этом речь),

Но в семье никогда никакой войны.

Что там воздух? Да разве же в нем секрет?

Просто нервы не чиркались вроде спичек.

Никакой суеты, нервотрепок, стычек,

Вот и жил человек полтораста лет!

Мы же словно ошпарены навсегда,

Черт ведь знает как сами к себе относимся!

Вечно мчимся куда-то, за чем-то носимся,

И попробуй ответить: зачем, куда?

Вечно встрепаны, вечно во всем правы,

С добродушьем как будто и не знакомы,

На работе, в троллейбусе или дома

Мы же часто буквально рычим, как львы!

Каждый нерв как под током у нас всегда.

Только нам наплевать на такие вещи!

Мы кипим и бурлим, как в котле вода.

И нередко уже в пятьдесят беда:

То инфаркт, то инсульт, то «сюрприз» похлеще.

Но пора уяснить, наконец, одно:

Если нервничать вечно и волноваться,

То откуда же здесь долголетью взяться?!

Говорить-то об этом и то смешно!

И при чем тут кумыс и сыры овечьи!

Для того чтобы жить, не считая лет,

Нам бы надо общаться по-человечьи.

Вот, наверное, в чем основной секрет!

И когда мы научимся постоянно

Наши нервы и радости сберегать,

Вот тогда уже нас прилетят изучать

Представители славного Дагестана!

СТАРЫЙ «ГАЗИК»

Вокруг поляны в песенном разливе

Как новенький стоит березнячок.

А в стороне, под липой, говорливо

Тугой струей играет родничок.

Гудят шмели над заревом соцветий…

И в эту радость, аромат и зной,

Свернув с шоссе, однажды на рассвете

Ворвался пыльный «газик» городской.

Промчался между пней по землянике,

В цветочном море с визгом тормознул

И пряный запах мяты и гвоздики

Горячим радиатором втянул.

Почти без воскресений, год за годом,

Дитя индустриального труда,

Мотался он меж складом и заводом,

А на природе не был никогда.

И вот в березах, будто в белом зале,

Стоял он, ошарашенный слегка,

Покуда люди с шумом выгружали

Припасы и котел для пикника.

Кидали птицы трели отовсюду,

Вели гвоздики алый хоровод.

И бабочка, прекрасная, как чудо,

Доверчиво садилась на капот.

Усталый «газик» вряд ли разбирался,

Что в первый раз столкнулся с красотой.

Он лишь стоял и молча улыбался

Доверчивой железного душой.

Звенели в роще песни над костром,

Сушились на кустарнике рубашки,

А «газик», сунув голову в ромашки,

Восторженно дремал под ветерком.

Густеет вечер, вянет разговор.

Пора домой! Распахнута кабина,

Шофер привычно давит на стартер,

Но все зазря: безмолвствует машина.

Уж больше часа коллектив взволнованный

Склоняется над техникой своей.

Однако «газик», словно заколдованный»

Молчит, и все. И никаких гвоздей!

Но, размахавшись гаечным ключом,

Водитель зря механику порочит,

Ведь он, увы, не ведает о том,

Что старый «газик» просто нипочем

Из этой сказки уезжать не хочет!

ОДНА

К ней всюду относились с уваженьем:

И труженик, и добрая жена.

А жизнь вдруг обошлась без сожаленья:

Был рядом муж — и вот она одна…

Бежали будни ровной чередою.

И те ж друзья, и уваженье то ж,

Но что-то вдруг возникло и такое,

Чего порой не сразу разберешь.

Приятели, сердцами молодые,

К ней заходя по дружбе иногда,

Уже шутили так, как в дни былые

При муже не решались никогда.

И, говоря, что жизнь — почти ничто,

Коль будет сердце лаской не согрето,

Порою намекали ей на то,

Порою намекали ей на это…

А то при встрече предрекут ей скуку

И даже раздражатся сгоряча,

Коль чью-то слишком ласковую руку

Она стряхнет с колена иль с плеча.

Не верили: ломается, играет.

Скажи, какую сберегает честь!

Одно из двух: иль цену набивает,

Или давно уж кто-нибудь да есть…

И было непонятно никому,

Что и одна — она верна ему!

КАК ЖЕ Я В ДЕТСТВЕ ЛЮБИЛ ПОЕЗДА

Ах, как же я в детстве любил поезда.

Таинственно-праздничные, зеленые,

Веселые, шумные, запыленные,

Спешащие вечно туда-сюда!

Взрослые странны порой бывают.

Они по возможности (вот смешно!)

Верхние полки не занимают,

Откуда так славно смотреть в окно!

Не любят, увы, просыпаться рано,

Не выскочат где-то за пирожком

И не летают, как обезьяны,

С полки на полку одним прыжком.

В скучнейших беседах отводят души,

Ворчат и журят тебя всякий час

И чуть ли не в страхе глядят на груши,

На воблу, на семечки и на квас.

О, как же я в детстве любил поезда

За смех, за особенный чай в стакане,

За то, что в квадрате окна всегда

Проносятся кадры, как на экране.

За рокот колес, что в ночную пору