Чтение онлайн

И хмелели от тостов влюбленных гусар!

Вы иные: без пестрых и скудных пожиток,

Без колоды, снующей в проворных руках,

Без костров, без кнутов, без коней и кибиток.

Вы в нейлоновых кофтах и модных плащах.

Вы иные, хоть больше, наверное, внешне.

Ведь куда б ни вели вас другие пути,

Все равно вам на этой земле многогрешной

От гитар и от песен своих не уйти!

Струны дрогнули. Звон прокатился и стих…

И запела, обнявши меня, точно сына,

Щуря глаз, пожилая цыганка Сантина

Про старинные дроги и пару гнедых.

И еще, и еще! Звон гитар нарастает,

Все готово взлететь и сорваться в ничто!

Песня песню кружит, песня песню сжигает,

Что мне сделать для вас? Ну скажите мне — что?!

Вздрогнув, смолкли веселые струны-бродяги,

Кто-то тихо ответил, смущенно почти:

— Золотой, ты прочти нам стихи о дворняге.

Ну о той, что хозяин покинул, прочти!

Май над миром гирлянды созвездий развесил,

Звон гитар… дрожь серег… тополиный дурман…

Я читаю стихи, я качаюсь от песен,

От хмельных, обжигающих песен цыган!

Ах вы, песни! Ах, други чавалэ-ромалэ!

Что такое привычный домашний уют?

Все ничто! Все качнулось на миг и пропало,

Только звезды, да ночь, да цыгане поют!

Небо красное, черное, золотое…

Кровь то пышет, то стынет от острой тоски.

Что ж вы, черти, творите со мною такое!

Вы же сердце мое разорвали в куски!

И навек, и навек эту радость храня,

Я целую вас всех и волненья не прячу!

Ну а слезы… за это простите меня!

Я ведь редко, товарищи, плачу…

СТАРАЯ ЦЫГАНКА

Идет гаданье. Странное гаданье:

Стол, будто клумба, картами пестрит,

А старая цыганка тетя Таня

На них, увы, почти и не глядит.

Откуда же тогда, откуда эта

Магически-хмельная ворожба,

Когда чужая чья-нибудь судьба

Читается, ну, словно бы газета!

И отчего? Да что там отчего!

А вы без недоверья подойдите

И в черноту зрачков ее взгляните,

Где светятся и ум, и волшебство.

И разве важно, как там карта ляжет?!

Куда важней, что дьявольски мудра

Ее душа. И суть добра и зла

Она найдет, почует и расскажет.

И бросьте разом ваши почему!

Ведь жизнь цыганки, этого ли мало,

То искрометным счастьем хохотала,

То падала в обугленную тьму.

А пела так, хоть верьте, хоть не верьте,

Что пол и стены обращала в прах,

Когда в глазах отчаянные черти

Плясали на пылающих углях!

И хоть судьба швыряла, словно барку,

Жила, как пела: с искрою в крови.

Любила? Да, отчаянно и жарко,

Но не ждала улыбки, как подарка,

И никогда не кланялась в любви.

В прищуре глаз и все пережитое,

И мудрости крепчайшее вино,

И это чувство тонкое, шестое,

Почти необъяснимое, такое,

Что далеко не каждому дано.

Поговорит, приветит, обласкает,

Словно раздует звездочку в груди.

И не поймешь, не то она гадает,

Не то кому-то истово внушает

Свершение желаний впереди.

А тем, кто, может, дрогнул не на шутку,

Не все ль равно для жизненной борьбы,

Чего там больше: мудрого рассудка

Иль голоса неведомой судьбы?

— Постой! Скажи, а что моя звезда?

Беда иль радость надо мною кружит? —

Сощурясь, улыбнулась, как всегда:

— Лове нанэ[1] — не страшно, не беда.

Нанэ камам[2] — вот это уже хуже.

Ты тяжко был обманут. Ну так что ж,

Обид своих не тереби, не трогай,

Ты много еще светлого найдешь.

Вот карта говорит, что ты пойдешь

Хорошей и красивою дорогой.

И пусть невзгоды душу обжигают,

Но праздник твой к тебе еще придет.

Запомни: тот, кто для людей живет,

Тот несчастливым в жизни не бывает.

Ну до чего же странное гаданье:

Стол, как цветами, картами покрыт,

А старая цыганка тетя Таня

На них, увы, почти и не глядит.

Потом вдруг, словно вспыхнув, повернется,

Раскинет карты веером, и вдруг

Глазами в собеседника вопьется —

И будто ветер зашумит вокруг…

Летят во мраке сказочные кони,

Цыганка говорит и говорит,

И туз червей на сморщенной ладони,

Как чье-то сердце, радостно горит!..

ЦВЕТА ЧУВСТВ

Имеют ли чувства какой-нибудь цвет,

Когда они в душах кипят и зреют?

Не знаю, смешно это или нет,

Но часто мне кажется, что имеют.

Когда засмеются в душе подчас

Трели по-вешнему соловьиные

От дружеской встречи, улыбок, фраз,

То чувства, наверно, пылают в нас

Небесного цвета: синие-синие.

А если вдруг ревность сощурит взгляд

Иль гнев опалит грозовым рассветом,

То чувства, наверное, в нас горят

Цветом пожара — багровым цветом.

Когда ж захлестнет тебя вдруг тоска,

Да так, что вздохнуть невозможно даже,

Тоска эта будет, как дым, горька,

А цветом черная, словно сажа.