Чтение онлайн

— Танар? На факультатив? В школе?

— Он, правда, изменился, ты не поверишь! Итан с ребятами пытались его достать, разозлить, но ему и дела не было! Он не повелся на провокации, сказал лишь, если Итану хочется выяснять отношения, то он должен бросить ему вызов. Как мужчина мужчине. А на брехню пустынных мертвоедов он отвечать не станет.

— Ого. И?

— Да ладно тебе. Итан никогда на это не пойдет! Он зассал! В смысле, — стушевавшись под моим недовольным взглядом, сестренка поправилась. — Струсил, конечно. Парни его подначивали, но черной папочки Тан так и не дождался. И не дождется. Кишка тонка у этого задохлика.

— Так ли и задохлика?

— А чем я хуже Тана? Если он за голову взялся, то и мне стоит. Отныне никакого Итана! Мне не нужны такие трусливые парни, которые пытаются добиться своего подлостью и отцовским авторитетом. К тому же, я ему совсем не интересна.

— И слава тебе боженька! — я усмехнулась, потому что этот лицемерный блондин мне никогда не нравился.

— Кстати, Ланни. Что у вас с Харви творится?

— О чем это ты?

— Новости-то проверяй иногда! Сейчас скину тебе ролик с ноосферы, — она мазнула пальцами по планшету и негромкий бульк возвестил о входящем сообщении. — Я конечно всегда за тебя и все такое, но ты это серьезно? Мой голос, если что, за правящего!

— Боюсь, что не понимаю, о чем ты.

— Ладно, ты сама разберешься, а мне пора! Лисмен Эколоджи-ик! — пропела сестричка и отключилась.

Ох, чувствовала моя печенка, а вместе с ней селезенка и другие органы, что ничего хорошего обо мне в новостях не скажут, но все равно открыла файл.

Бессменная и уже начинает казаться, что незаслуженно бессмертная Аландри Деморти смотрела прямо на меня своими льдистыми глазами и плотоядно улыбалась:

— Заскучали? Это вы зря. Любимица публики, фета Сайонелл-Аллевойская снова радует нас пикантными подробностями своей жизни! Недавно она была любовницей Венероликого, затем участницей опекунского скандала, а сегодня мы получили снимки того, как именно фет Ронхарский делает из нее солистку в запасе.

На экране фотографии, как Макс обнимает меня, на других фотографиях — целует. Много, очень много фотографий. Такое чувство, что мы ничем другим на репетиции не занимались. Снимали из-за двери, и у меня даже сомнения не возникло, кто автор снимков. Играла романтичная музыка из постановки «Взрослые тоже верят в сказки» и по монитору плавали сердечки и напомаженные красные губки.

— Не знаю, в какие сказки верите вы, но что-то мне подсказывает, что скоро на афишах поменяется имя исполнительницы главной роли. Вперед, Ландрин, дистрикт в тебя верит!

— Очень смешно, — сказала погасшему экрану, на котором отразилась моя подвисшая от подобного хамства физиономия. — Прямо обхохочешься.

Теперь понятно, чего это сам Великогад снизошел до звонка! Самому не надо, но и другим не дам, получается? У него невеста есть. Беременная, между прочим! От него, на минуточку! От меня-то что нужно?

Вспомни плешивого… Не он, конечно, но час от часу не легче.

— Внимательно, — вложила в свой голос всю пренебрежительность, отвечая на входящий вызов.

— Это фетрой Хартман. Кайл.

— Спасибо, что уточнили. А то бы терялась в догадках.

Лучше ему не знать, что планшету фетрой известен как Великогадище Ядомбрызгающее.

— А вы все язвите! Сегодня ваши услуги в шаре не понадобятся. Ваше присутствие нужно завтра, в течение дня.

А то я не знала. Задница, простите, Зейда уже доложила. С первыми петухами прискакала меня этим обрадовать. Хотя нет. В такое время петухи еще крепко спят, они же, в отличие от этой дохлогрызки, птицы гордые.

— Исключено. Мы договаривались, что я хожу в шар трижды в неделю, по будням и ночами. Завтра у меня выступление и генеральная репетиция. Вы уж как хотите, но усмиряйте свой барьер сами.

— Фета Сайонелл! — недовольно прорычал фетрой. Пф. После Харви вот ни телепатюсечки не страшно. Не доросли вы, Великогадище, до рычания Ползучего Великородия.

— Договор, фетрой, никто не отменял. Не нужна сегодня — пожалуйста! Встретимся, никогда, например. Меня вполне устроит, — уже погасшему экрану любезно добавила: — вы звоните, звоните. Всегда приятно подергать за хвост пустынного мертвоеда.

Поймала на себе ироничный взгляд пилота, глянувшего через зеркало заднего вида, и прикусила язык. Шпионы. Кругом одни шпионы!

— Да, фетрой, — негромко произнес пилот и бросил взгляд на меня, все так же, через зеркало. Что, теперь Кайл пилота подначивает? Я и не заметила, что у него там какое-то переговорное устройство. — В порядке. Повреждений нет, изволит язвить. Хорошо. Обязательно. Вас понял.

— Простите, кто это был?

Ответом стало молчание. Отелепатеть. Нет, ну нормальное поведение для взрослого мужика?

— Если фетрой Кайл Хартман, и вы меня в Аклуа Плейз доставляете, то я прямо сейчас выйду!

Для убедительности даже за ручку дверную взялась, но, глянув вниз выходить передумала. Высоковато как-то. Этажей четыреста-пятьсот лететь. С такой высоты я приземлюсь, конечно. Красивым таким пятном красненьким… Не стоит оно того.

Сработали блокираторы дверей.

— Это еще как понимать?

— Для вашей безопасности, фета. Мы следуем заданному маршруту. В больницу.

Действительно, уже маячил шпиль Аклуа Плейз, а больница совсем рядом. Я напряженно следила за полетом и только когда убедилась, что приземляемся мы действительно на больничную парковку, успокоилась и попрощалась с пилотом. На всякий случай навсегда. Мало ли. Жизнь такая неспокойная стала. Или он улетит, или я… улечу.

Вот как чувствовала, навсегда прощаясь! Хлопнула дверью, ступила на асфальт и едва ли не взвыла от боли. В театре я и не поняла, что повредила ногу. С жизнью, конечно, прощаться рановато, но с карьерой балерины может не срастись, если вовремя не залечить травму как положено. К счастью, мы приземлились на верхней парковке и на родимый пятидесятый этаж я дохромала довольно-таки бодро. Желающих подставить дружеское плечо, увы, не нашлось, но я же, как там… а! Гордая и независимая женщина. Добралась, конечно, куда делась.