Судьбе вопрек
Шрифт:
— Как думаете, — негромко произнесла я, и за столом вмиг стало тихо. — Почему дедушка запретил поддерживать его жизнь? Ведь если бы он в нас поверил, то сегодня сидел бы сейчас за этим столом. Мы же простили его. Почему он не боролся?
Стало невообразимо грустно. И дня не проходило, чтобы я не вспоминала фета Сайонелла. Ведь только благодаря ему все так, как есть сегодня…
— Он верил в нас, Александрин, — уверенно заявил отец. — Но не смог простить сам себя…
Такова жизнь, как любит говорить Лоби. Кто-то рождается, кто-то умирает. И, наверное, это правильно. Мы больше не грустили. Ни в тот вечер, ни в следующий, ни в какой-нибудь другой.
Наши с Харви дети, а их народилось целых восемь, с удовольствием вливались в дело управления дистриктом. Они входили в шар, занимались благотворительностью, осваивали международные отношения. Мы пытались научить их самому главному: доверию. Ведь если бы Харви не поверил мне тогда, когда Зейда путем интриг пыталась нас развести, не было бы сейчас детей. И меня, наверное, уже не было. И Харви тоже. А где сейчас Зейда? Увы, она умерла в родах. Ее пытались спасти. Правда, пытались. Но… такова жизнь! Для всего дистрикта Питер — наш с Харви ребенок. И никто не осмеливается сказать, что это не так.
Верить тому, кого любишь, бороться за него, несмотря ни на что и уметь прощать — три столпа, на которых как на надежной опоре стоит род Аллевойских-Сайонелл-Хартманов. И пусть мы не чистокровные, и пусть мы уже чуточку не великородные, но это неважно. Ведь у нас есть самое главное: вера, любовь и прощение. А значит, мы непобедимы…!