Чтение онлайн

Автобус. С ним оказалось совсем просто – все решила Джинни Дайк: сняла трубку телефона, позвонила в мэрию, оттуда сообщили, что могу забрать любой из автобусов, кроме тех, что забирать нельзя, но именно забрать, потому что свободных людей нет и перегонять придется самому. Автобусов я не водил, но решил, что от грузовика они мало должны отличаться. Поэтому меня на дежурном «джи-вагене» добросили до самого Колд-Лэйка, на ту самую стоянку, что я заметил в первый свой вечер здесь, и высадили на обочине. Машина, рыкнув дизелем, развернулась и умчалась в сторону базы, а я остался на месте, оглядываясь и пытаясь сообразить, в какую сторону мне идти.

Да, лето, жарко уже. В форменной камуфляжной куртке навыпуск даже жарковато, хочется майку надеть или что-то подобное. И на ноги что-то полегче вместо форменных зеленоватых высоких ботинок. Ну да ладно, сам же служить вписался, вот и ходи как все. Даже Настя в таком ходит, потому что формально она тоже военнослужащая здесь, так что нечего.

Мимо проехал полноприводный «шеви» в полицейской раскраске, за рулем сидел человек в форме. Мы встретились взглядами, и он, заметив это, вежливо кивнул, ну и я ответил тем же. Вспомнил, что шериф в городе есть, а если есть шериф, то должны быть какие-то его помощники. Интересно, кто это был – босс или кто из его людей? Но сам вид полицейской машины для меня как еще один знак нормальности окружающей жизни. Может, все же наладится здесь как-то все? Хотелось бы, как бы мне этого хотелось. Устал я куда-то бежать и от кого-то убегать. Немногого ведь хочется, совсем немногого – просто жить с любимой женщиной и никому не мешать. И чтобы нам не мешали. Такое вот простое и понятное желание, почему бы ему не сбыться? Дорогой Санта…

Так, ладно, к делу. И кого где искать здесь? Что тут? Вон тот ангар слева – явно мойка автобусного размера, с вращающимися щетками, но там нет никого. Вот еще ангар, туда вроде бы дверь открыта. Если я все правильно понимаю, то конторка главного должна быть где-то внутри. А, стоп, нет, вон вроде как офис с фасада, окна вижу. Туда и попробую.

От асфальта дороги к дверям вела выложенная бетонной плиткой дорожка. Простенькое дощатое крыльцо скрипнуло под ногами. А решетки на окнах здесь изнутри – почему, интересно? Да потому что окна наружу открываются, тут же сообразил я. Стучаться не стал, просто потянул дверь, она открылась, запустив меня внутрь.

В офисе никого не было, но в пепельнице дымилась сигарета, а в воздухе висел запах табака. Окна открыли бы, что ли, а то как в курилку зашел. На хлопок двери откуда-то сбоку появился среднего роста пожилой мужик с бородой, худой, сутулый и жилистый, одетый в замасленную красную майку и синий, такой же замасленный, рабочий комбинезон.

– Ральф? – Я глянул в бумажку, прежде чем спросить.

– Ральф, – кивнул он, протягивая руку. – Ты за автобусом?

Рука замасленной не была, хотя я почему-то ожидал, что она будет соответствовать комбинезону.

– Да, за ним, Джинни сюда звонила.

– Она со мной говорила. Пошли. – Он не оглядываясь пошел к выходу, так что мне осталось только последовать за ним.

Из двери он свернул сразу налево, выведя меня на стоянку с полутора десятками желтых, архаичного вида автобусов.

– Выбирай. Те, что уже в деле, стоят на другой площадке, а отсюда все можно брать. Вот эти, которые короче, полноприводные, – он показал на пяток автобусов, стоявших одним рядом, – а вот эти, длинные – с задним. Тебе что нужно?

Ну у меня как бы и выбора нет.

– С полным. Кстати, почему они разные?

– Какие-то дети были из города, каких-то развозили по фермам, – даже не обернувшись ко мне, ответил Ральф и направился к крайнему автобусу. – Зимой здесь дороги часто заносит, а детей туда едет меньше. Поэтому автобусы короче, а привод полный. Залезай, – добавил он, открывая водительскую дверь и протягивая ключи.

– А ты сам откуда?

– Из Колд-Лэйка, – ухмыльнулся он. – Только не этого.

– И… как? – заинтересовался я. – Разница большая?

– Почти никакой. Только у моего дома цвет неправильный, и жил там кто-то другой, а не я.

– Ты глянь, – изобразил я удивление.

– И мебель моя, но стоит по-другому, – добавил он. – В нем и живу.

Интересно, а мой дом под Москвой в этом мире есть? А если есть, то кто там жил? Хотя нет, я его когда построил? В девяносто седьмом, так? А местная версия меня когда в Америку уехала? Позже ведь, по документам получается. Мог существовать. Пожил там, потом продал, когда уезжал. Как-то так.

Но вот ручаюсь, что здешней копии Ральфа все же не существовало. Иначе не был бы я таким уж уникальным в этом мире, мне еще Люси тогда, при первой проверке, проговорилась о том, что никто из чужих по местным базам данных не проходил. Мир похож, но все же люди другие. И только у меня был дубль.

– А остальное?

– Все почти так же, – задумался он. – Бар называется по-другому, у таун-холла главный вход на другую сторону, офис шерифа на другой улице… еще что-то – немного, в общем.

– А работал где?

– Да здесь же и работал, – засмеялся он. – Я как домой вернулся. Только автобусы немного другие и въезд на мойку был там слева, а здесь справа. Ну и так, по мелочам. В офисе все по-другому стояло, но я подвинул как мне привычно. Ладно, ты про машину что-то скажи.

– Нормально вроде. – Я попрыгал на непривычно высоком пружинящем сиденье.

Если за рулем сидеть, то грузовик как грузовик. Встал, прошел по салону, сопровождаемый Ральфом.

– А почему школьные автобусы такие одинаковые все?

– Ну… на дороге сразу узнают. – Ральф почесал в затылке. – Стандарты безопасности очень жесткие у них. Тут же прямо силовой каркас, – показал он сперва на потолок, потом на стены. – Видишь? Специальные тесты на столкновение и переворачивание. Обязательная аварийная дверь сзади, – подойдя к двери, он повернул большой красный рычаг и открыл ее. – Много чего. Междугородные автобусы уже до таких требований не дотягивают, эти специально под перевозку детей делали.

Ну да, детей. Детей у чужих нет. И даже не проваливались, к слову. Ни единого ребенка здесь не видел. Что, дети в темные места в своих мирах не залезают? Да я сам обожал в кладовке и шкафах прятаться, причем любил полную темноту. Иногда до-олго там сидел, силясь разглядеть свою собственную ладонь, поднесенную к носу, и в глубине души не верил в то, что действительно может быть настолько темно, что вот сам себя в нос пальцем можешь ткнуть, а пальца не видишь.