Чтение онлайн

Но опять вспоминается поговорка про простую бумагу и гербовую. И как-то вспомнились фронтовые летные училища «взлет-посадка», выпускники которых редко на войне долго заживались. У меня дед по отцу так и погиб – окончил училище, прибыл на фронт, сделал два боевых вылета на «Яке». Потом похоронка. Впрочем, здесь не война… в основном, так что не все так печально.

– Ладно, ты во сколько заканчиваешь? – спросил я. – И когда у тебя ланч?

– Ланча нет, я здесь поем, а закончу в пять примерно. Все равно курсанты больше не выдержат, мы тут в интенсивном режиме занимаемся. А что?

– Ну как что? – удивился я такому вопросу. – Вечер вдвоем и все такое. Насладиться отпуском.

– После пяти, – был выдан краткий ответ.

– После пяти, – преувеличенно грустно кивнув, повторил я следом. – А до пяти что мне делать?

– Придумай что-нибудь, ты уже большой.

– А может… – я посмотрел на нее с сомнением, – найдем пятнадцать минут и темный уголок? Ждать будет легче.

– Здесь нет темных уголков. В темных уголках сам знаешь что заводится.

– Там заводится секс, – засмеялся я. – Ладно, ты мне вот что скажи: там у вас «фоксбэты» стоят в рядок, во-он там вон, – показал я пальцем.

– Белый с синей полосой – мой.

– Просто твой?

– Просто мой.

– А что ты раньше не сказала?

– А ты и не спрашивал. Забыла, если честно, я на нем практически и не летала, – махнула она рукой и неторопливо пошла как раз в ту сторону. – Когда вывозили сборочные комплекты, я просто сказала, что один заберу себе. Никто не возражал – самолетов много, пилотов мало. Заплатила только техникам за сборку. Хочешь воспользоваться?

– А можно?

– А что за проблемы? – удивилась она. – Бензин только купи – «авгас» здесь дороговат, его из Вайоминга везут, «Хаски Энерджи» не производит. А так бери и летай, если хочешь.

– Ладно, договорились.

– Тогда целуй и вали отсюда до вечера. Только честно целуй, чтобы все видели, понял?

Поцеловал как надо, протяжно и так, чтобы видели. Думаю, что видели.

Потом сел в машину и поехал.

Жизнь, просто жизнь, без всяких заварух и прочего, может быть странной. По крайней мере, ощущаться таковой. С непривычки. Когда она у меня была, нормальная-то, если считать с момента первого провала? Немного была в Захолмье, да и все. И теперь, когда я въехал в пределы Грэнд-Сентера, поймал себя на мысли, что делать мне просто нечего. Нет, найти себе занятие и вправду не проблема, но мне точно не надо ничего расследовать, ни от кого убегать, ни за кем гнаться и никого уже не нужно искать. Я просто предоставлен самому себе, и более того – я нахожусь в почти что нормальном месте. Это даже не малолюдный Гарден-Сити, где всего тысяча человек жила форпостом на окраине «индейской территории», это почти что заселенный городок. В который еще и новые люди продолжают прибывать. Я в штабе краем уха успел услышать, что с последней сменой больше ста восьмидесяти новых людей привезли с разных Баз. Не так уж мало.

И вот я вижу людей на улицах, машины на дорогах – и просто не знаю, что делать. А потом сообразил – шопинг! Елки-палки, я же вижу новые рекламные плакаты, уже от нынешней жизни. Объявления автосервиса, ресторана, бара, приглашение в торговый центр, где уже заново пошла какая-то торговля… черт, а вот именно туда я и поеду, раз реклама обещает все сразу в одном месте. Что мне нужно? А черт его знает. Все нужно и ничего одновременно.

Стоп… надо чек обналичить. А сперва в банк.

Банка было два – один в Грэнд-Сентере, другой в Колд-Лэйке, но счета они вели общие, это мне еще на Базе успели объяснить. Просто кому куда удобно, тот туда и обращается. Раньше это были отделения разных банков, но теперь они оба именовались «Хаски Кредит». И, понятное дело, владела ими компания «Хаски Энерджи». Кто бы сомневался.

Грэнд-сентеровское отделение «Хаски Кредит» расположилось в здании бывшего «Ти-Ди Канада Траст», что в самом центре городка, на углу Пятидесятой и Пятьдесят второй, как мне объяснили и где я его и нашел. Одноэтажное современное здание из желтого кирпича с большими окнами, которые были прикрыты мощными, явно новодельными решетками. У подъезда банка стояло несколько машин, как и все здесь – пикапы и внедорожники. Других на улицах и не видно. Интересно, как здесь зимой со снегом? Да неплохо наверняка, небось по самые крыши навалит. И, кстати, как мой «рэнглер» по снегу кататься будет?

В банке работали всего два человека – мужчина и женщина. Женщина лет тридцати, с длинным носом и почти без подбородка, что делало ее похожей то ли на крысу, то ли на птицу, и мужчина – полноватый, белый, рыхлый, рыжий. У мужчины на груди висел бэйджик «Питер Мэлли», а что написано у женщины, я прочитать не смог, потому что именно мужчина, старательно заулыбавшись, пригласил меня к своей стойке. На пистолет в кобуре никто внимания не обратил. Ну и хорошо.

– Открыть счет хотел бы, – сразу перешел я к делу, поздоровавшись.

– Ваш ай-ди можно увидеть?

Я вытащил из бумажника карточку и выложил на стойку. Мужчина быстро и сноровисто вбил номер удостоверения в компьютер, подождал секунду, кивнул и сказал:

– Текущий у вас уже открыт. Вы работаете на правительство, так что вам его сразу открыли. Хотите обналичить чек?

– Откуда знаете?

– А по времени, – улыбнулся он. – Смена на Базах, вы уже не первый сегодня, и вчера люди приходили.

– Точно, хочу обналичить, – подтвердил я, доставая сложенный конверт с чеком из сумки. – И… снять наличные, наверное. Карточки же не работают здесь?

Странно, но про карточки я так и не догадался до сих пор ни у кого спросить, а мне никто не рассказывал. Удивительно.

– Нет, карточек нет пока, – не удивился вопросу клерк. – Люди пользуются наличными. Позже что-нибудь придумаем, многие просят.

«Многие просят». Почему, интересно? Боятся носить наличные или карточка просто знак нормальной жизни? А черт его знает, я от карточек за последнее время совсем отвык. Пусть наличные.

– Дайте тысячу наличными, а остальное на счет.

– Как скажете.

К удивлению моему, купюры оказались пластиковыми, размерами с кредитку. Все одинакового размера и жесткие, разве что цветом отличаются и достоинством. На каждой номер. Ну да, а где им бумажные деньги печатать? А с пластиковыми проще, наверное.

– Скоро монеты будут, тоже пластиковые, – сказал Питер, пересчитывая карточки у меня на глазах. – А пока один джи – самая мелкая купюра. Иногда бывают проблемы, самую мелочь всем приходится оптом покупать.

Я покрутил в пальцах карточку в «Один Джи» – белый фон, золотая единичка, рядом с ней в кружочке заглавная G с двумя поперечными черточками, номер черным пропечатан. Вот пятерка, синяя, зеленая десятка, двадцатка красная и черные пятьдесят, еще и с окантовочкой. Нормально, сойдет.