Стихи
Шрифт:
И никаким обвеществленьем
Ту радость заменить нелья.
МНЕ КОРОТКИЙ СОН ПРИСНИТСЯ...
Мне короткий сон приснится,
Наскоро расскажет сказку.
И опять уж мне не спится,
И постель не дарит ласку.
Беспокойно сердце бьется,
Тьма шуршит в углах сердито,
Утекая, время льется,
Уж рассвета мгла разлита.
Утро постучится властно
Переливами эфира.
День горласто, громогласно
Новое подарит диво. 1970
КАРЕЛИЯ
Мне вспомнились Карелии красоты:
Суровый, нежный и прекрасный край -
Песчаных гор сосновые высоты,
Умытый белой ночью светлый май,
И гладь озер бескрайных и спокойных,
Глядящих в неба голубую тишь
Иль отражающих побег нестройный
Туч, штормящих лазоревую высь.
Иль в зимнем утопая одеянье,
Снегов сверкающих и неба синевы,
Слепя морозным ветром и сияньем,
Замершей леденелой глубины. 1970
ЛУННАЯ СОНАТА
Улеглась уж непогода,
отшумели гроз раскаты,
слышится дыханье чье-то,
плачет лунная соната.
В поле неба -- звезд цветенье,
ночи тишь -- за день расплата,
и вздыхает в восхищенье,
и не спит ночи соната.
Льются звуки лунным снопом,
тают и плывут куда-то,
из открытых настежь окон,
изливая душу, кто-то
дарит лунную сонату. 1970
ЗИМА
По деловому, не спеша
Зима наметила маршруты:
порывом ветра-крепыша
сметая листьев парашюты,
дороги скрыла чешуей
багряно-розовой и нежной,
а в моросящих капель рой
вплела седины бури снежной.
Стоит продрогший голый лес,
чертя скелетом серость неба,
из недалеких, мглистых мест
идет, неся фату невест,
зима, как молодая дева. 1971
КАРУСЕЛЬ
Я не девчонка, ты не молод.
Скажи мне, что же завело
Нас в балаганный этот город,
Не детства ль дальнего тепло?
Летят цветами парашюты,
Сплошной сливаются дугой,
Однообразием маршрутов
Напоминают жизнь порой.
О карусельная бравада
Скрути и снова раскрути,
Мелькнет стремительным каскадом
Поток предметов впереди.
И взрослые в самозабвенье
Довольны детскою игрой,
Хоть ветра хлесткого гоненье
Дыханье сводит над горой.
Эх, нам бы тоже прокатиться
И с говорком, и с ветерком.
Пусть карусельный вальс кружится
Под неба синим потолком.
И замираю перед кручей,
И под откос лечу стремглав.
Но знаю, скоро мне наскучит
Ненастоящий риск и страх,
Аттракционная опасность
И невзаправдашный герой.
Вдруг скукой проступает ясность:
Нет страха больше пред горой.
И в жизни так подчас бывает.
В душевной скупости порой
Мы чувств больших не замечаем,
Влечет нас имитаций рой.
Все кажется не тем, не так,
а мысли вьются лабиринтом,
вдали просвета теплый з
вдали просвета теплый знак,
но ближе и его не видно,
и торжествуют темнь и мрак.
То страсть, иль детская забава
всему и всем наперекор,
дарят то сладость, то отраву,
в который раз переговор,
как птичий клокот предосенний
ведут надежда и сомненья.
И третьим строгим резонером
бесстрастно этот спор сужу,
рассудок в ту игру партнером,
пожалуй, все же призову.
Ну, что ж, посмотрим -- в поединке
сейчас сразятся в сотый раз,
и вот сомнения на ринге,
и, словно фея на картинке,
надежда светом теплит глаз.
Кому щиты, кому-то копья.
Надежда хрупкая моя,
я знаю, что ни стона, вопля
ты не издашь, и боль храня,
себя отдашь на поруганье
сомненьям язвенным и злым,
и рухнешь тихо без стенанья.
Уйдешь рассветом молодым.
И резонерское бесстрастье
вдруг сгинет снегом в вешний день.
Я вновь с тобой, в твоей я власти
надежда на любовь и счастье,
и ускользнет сомнений тень. 1971
ЗОЛУШКА
Иногда не жизнь, а сказка,
иногда -- наоборот,
Золушка, белей ромашки,
в бальном платьице идет
вдоль шеренг шутов, придворных,
разнаряженных гостей,
и с поклоном все покорно,
совершенно непритворно,
угодить стремятся ей.
С детства всем давно знакома
эта сказка, но конец
изменить бы ей немного:
бедной Золушке гонец
не сумел, ее не встретив,
сказочный вернуть башмак.
Рухнул замок -- был он светел,
хоть строитель был простак.
Но когда одни руины
вдруг остались от него,
то знакомую картину
я узрела -- жизнь-рутину,
грез несбыточных песок.
И на этом пепелище,
удивленной и смешной,
я стою с сумою нищей
и с раздробленной душой.
Но опять я в сказку верю,
жизнь -- не сказка, знать должна,
но опять в распашку двери -