Чтение онлайн

— Где вы беспредел видели? — в ответ, буром попер Кривой Руг. — Пащенки ваши воровские, первыми одного из моих пырнули. Разговор начал ты, Быча, а потому и спрос с тебя. Признаешь?

— Пырнули, — согласился насупившись Быча. — Так пусть одного накажут или на воровской суд выведут. Это не по понятиям, всю банду под корень вырезать.

— Не всех убили, а трех из десяти, так что не гони понапрасну, — прищурившись, сказал хозяин всего района, и от этого недоброго взгляда, Штенгелю стало не по себе. — Этому идиоту Рыбарю, было доступно объяснено, кто теперь над их вольницей старший, он не внял, а за это и получил болт в голову. Еще вопросы есть?

— Так, как же, — Быча несколько растерялся, поскольку думал, что его слова будут иметь вес, — они же и на взрослых воров кидаются?

— На кого? — чуть приподнялся из-за стола Руг.

— На Каленого, на Свата и Торопыгу.

— Ты хочешь по понятиям, по законам Старой Гавани все решить?

— Да, — подтвердил туповатый Быча и этим подписал смертный приговор трем ворам, которых назвал.

— Где они?

Из-за широкой спины вышибателя долгов, показались трое жестоко избитых воров и Кривой Руг, уставившись на них, спросил:

— Вы напали на моих людей?

— Да какие это люди, сопляки же, — раздухарился один из воров, долговязый Торопыга, ранее, бывший на побегушках при Папаше Бро.

— Спрашиваю в последний раз, вы напали на моих людей? — Руг начинал впадать в бешенство.

— Да, мы чего, видим, что драка идет, вот и присоеденились, — примирительно выставив перед собой пустые ладони рук, сказал Сват.

— Получается, что вы первыми начали?

— Ну, — замялись избитые воры.

— Где парни? — выкрикнул Кривой Руг.

Тут же со двора появился Пламен, остальные двое, от своих занятий на импровизированном тренировочном поле, и отрываться не стали. Мальчишка встал чуть сбоку стола, между сидящими и ворами, которые стояли в середине зала и выглядели бедными родственниками, прибывшими просить о помощи.

— Вызывал? — спросил Пламен Руга.

— Рассказывай, как дело было, — тот кивнул на воров. — С самого начала.

— Нам было поручено приглядывать за местными босяками и заниматься тем же, чем раньше занимался он, — Пламен посмотрел на Торопыгу, — то есть следить, чтоб не было сильных претензий от стражников и собирать долю в общак. Мы прошлись по всем общинам и группам, везде встретили отказ. В результате, были вынуждены применить силу. Дошли до Рыбаря, он отказал и заявил, что не подчиняется Кривому Ругу, а всю долю отдает как и прежде, Торопыге. Одного из наших, на выходе, ударили заточкой в бок, пришлось вернуться и пристрелить троих, включая Рыбаря, еще двоих покалечили, так вышло. Пока с босотой Рыбаря разбирались, вмешались эти трое, — кивок в сторону воров. — Бросились на нас с ножами, мы ответили, но убивать не стали. Закон мы уважаем и, первыми, руку на старших не поднимали.

Пламен закончил, а Кривой Руг, в полной тишине, спросил понявших, что беда уже рядом, воров:

— Получается, что два месяца вы собираете с босяков долю, а я про это незнаю?

— Мы хотели отдать, — поеживаясь, ответил Торопыга, — но как-то все не получалось.

Хозяин Старой Гавани обратился к Серебрянке:

— Ты авторитетный вор, Серебрянка. Рассуди, что за крысятничество бывает?

— Смерть! — только одно слово сказал старик.

— А ты, Быча, не с ними в доле был, что за них вписываешься? — спросил Руг громилу.

— Ничего я не знал, — тут же отнекался от своих друзей Быча. — Они сами по себе, а я сам по себе.

— И что скажешь, что с этими козлами делать, какое наказание им назначить?

Быча бросил на избитую троицу взгляд, со вздохом, отвернулся и пробурчал:

— Смерть!

Воров, попавшихся на столь неблаговидном деле как крысятничество, подхватили под руки люди Кривого Руга и уволокли. Серебрянка и Быча таверну покинули сразу, а Кривой спросил Пламена:

— Ты ведь знал, что так получится?

— Да, знал, — парень все так же, не шевелясь, стоял на одном месте.

— По другому никак нельзя было поступить?

— По другому, это год целый надо народ к себе приучать, а мы по простому, вожаков поломали, кто против был, а все остальные уже и не спорили.

— Ладно, — Кривой Руг разрешающе взмахнул рукой. — Иди, работай, — и вслед, пробормотал еле слышно: — Отморозок, прям как я в юности.

Пламен ушел на двор, а Штенгель направился за ним вслед. Вышел на свежий воздух, вдохнул полной грудью и спросил стоявшего рядом парня:

— Что дальше делать думаете?

— Работать, — ответил Пламен, перебирая ножи, сваленные в кучу на столе, то что было добыто как трофеи на бандитских хавирах. — Твоя помощь нужна будет, Лысый.

— Какая?

— Мы хотим один домишко богатый выставить и нам требуется опытный вор-домушник, который бы все захоронки хозяев дома нашел. Пойдешь с нами?

— Наобум, нет, — сказал капитан. — Надо место самому посмотреть, определиться.

— Хорошо, сегодня в ночь пойдем, посмотрим, — Пламен выбрал себе нож, отличнейший дромский боевой кинжал, непонятно как, оказавшийся у безвременно ушедшего в мир иной, Рыбаря. — Какой хороший и удобный нож, как влитой в руке сидит.

— Дромский боевой клинок, стандартный, использовался среди разведчиков и пограничников, — вставил нужные ему слова Штенгель. — Может быть, отец твой, точно такой же носил.

— Жаль, не знали сразу, а то спросили бы Рыбаря, где он его достал, — заметил Пламен. — Ничего, его выживших босяков спросим, может быть, что и знают что-то.

Штенгель протянул руку и сказал:

— Ладно, давай нож, и Звенислава с Курбатом кликни, повторим основные стойки, а заодно, и про клинок этот расскажу.

Все трое дромов собрались вместе, и Штенгель, повертев в руках дромский нож, начал:

— Смотрите и запоминайте, это один из самых лучших боевых ножей, какие только были придуманы человеком, дромы называли такие "иби". Он одинаково эффективен как колющее так и режущее оружие, имеет листовидную форму. Именно такая форма повышает его проникающие свойства при колющих ударах, а отличная заточка при неровной линии лезвия, делает его превосходным режущим инструментом. От нижнего ограничителя до трети длины лезвия, одна сторона клинка имеет зубчатую заточку. Для чего это делается? — капитан посмотрел на Курбата.