Чтение онлайн

– Доводов два. Как правило, правши бьют правой рукой. Такой удар наносится в состоянии озлобления, что, в свою очередь, предполагает его спонтанность, которая говорит в пользу того, что нападавший действовал под влиянием инстинкта. – После небольшой паузы она добавила: – А инстинктивное движение у правши вполне определенное.

Пэйджит смотрел ей в лицо.

– Вы говорили, что есть и второй довод.

Шелтон бросила быстрый взгляд на Шарп.

– Он менее существенен, – ответила она. – Удар был нанесен с большой силой. А у правши правая рука всегда сильнее.

– А кстати, Мария Карелли правша или левша?

Шелтон повернулась к Марии. Сказала холодно и отчет-пиво:

– Левша, насколько я знаю.

Пэйджит кивнул, соглашаясь. Потом спросил:

– Как вы считаете, Мария Карелли могла сама нанести себе такого рода травму?

Шелтон продолжала смотреть на Марию.

– Такая возможность существует. Но нет, это маловероятно. Я никогда не предполагала, что мисс Карелли сделала это сама.

С судейского места Кэролайн Мастерс перевела взгляд с Шелтон на Марию.

– А могут такие удары, – спросила она, – вызвать более серьезные повреждения?

Врач повернулась к судье, явно обдумывая ответ. Пэйджит чувствовал, что, как и Марни Шарп, она озабочена тем, как бы Мария не использовала изнасилование для оправдания убийства; но ее в гораздо большей степени, чем Шарп, тревожили сомнения, истока которых она не знала.

– Трудно сказать, – пожала плечами она. – При повторных ударах могут быть сломаны челюсть или нос, выбит зуб, возможно даже сотрясение мозга. Если жертва теряет сознание и падает, не исключено появление и других повреждений. В том числе и более серьезных.

– Как такой удар может повлиять на сознание жертвы и на восприятие ею окружающей действительности?

Судья увлечена допросом, отметил про себя Пэйджит, Кэролайн Мастерс не растеряла навыков защитника: вопрос задан отличный.

– Опять же, – медленно проговорила Шелтон, – трудно сказать.

– Есть вероятность шока, ухудшения зрения?

Шелтон задумалась:

– Шок – медицинский термин, Ваша Честь, включающий в себя группу симптомов, которые я не наблюдала у мисс Карелли. Но какая-то степень дезориентации вполне возможна.

– То есть это может повлиять и на восприятие происходящего, и на способность точно вспомнить все события?

– Да, это возможно.

– Благодарю вас, доктор Шелтон. – Судья обернулась к Пэйджиту: – Извините меня, мистер Пэйджит Суд интересовали эти вопросы.

– Как и нас. – Он не знал, было ли вмешательство судьи вызвано желанием помочь Марии как возможной жертве или Мастерс сводила старые счеты с Шелтон. Медленно двинувшись к месту свидетеля, он остановился, как только определил в уме новую линию расследования. – Подтверждая выводы суда, вы сомневаетесь в способности мисс Карелли точно вспомнить расстояние, с какого произошел выстрел в мистера Ренсома, правильно?

– Да.

– И вы допускаете, что выстрел мог произойти с расстояния в два-три фута?

В голосе Элизабет появился холодок:

– Да, это можно принять как минимальную дистанцию.

– Совершенно верно, но верно и то, что вы не можете определить угол, под которым была выпущена пуля.

– Нет, в этом случае не можем.

– И не можете сказать, не отпрянул ли в испуге мистер Ренсом в момент выстрела…

– Нет.

– …или по какой-то иной причине отклонился назад.

– Нет.

Пэйджит помедлил. Боковым зрением он увидел, что Мария подалась вперед, как бы силясь помочь ему.

– Итак, нет никаких медицинских свидетельств, которые исключали бы возможность того, что в ходе борьбы пистолет оказался направленным на мистера Ренсома и тот, испугавшись, отпрянул в момент выстрела.

Шелтон посмотрела на него спокойно и холодно: – Исключить это я не могу, но есть факты, которые говорят против этого. Мисс Карелли заявляет, что мистер Ренсом пытался отобрать у нее пистолет, и тем не менее найденные на нем отпечатки пальцев принадлежат только мисс Карелли. – Она смолкла, нахмурилась. – И если бы он отступил назад, выставив перед собой руку, то выстрел с расстояния в два или три фута, конечно же, оставил бы у него на ладони и пальцах следы порохового нагара. Мы их не нашли.

Пэйджит размышлял. Шелтон нанесла ему сильный удар; усыпленный ее искренностью, он забыл, что она хороший боец. И теперь лихорадочно подыскивал вопрос, чтобы задать его, прежде чем все поймут, что он сбит с толку.

– Но вы не знаете, – нашелся он, – хватался ли мистер Ренсом за сам пистолет или за запястья мисс Карелли?

– Нет.

– И не знаете, в каком положении находились его руки, когда пистолет выстрелил?

– Нет.

Пэйджит понял: это было лучшее, что он мог сделать.

– Давайте перейдем к другим вашим утверждениям. Вы заявляете, что, когда впервые заговорили с мисс Карелли, она была вполне в здравом уме.

– Да.

– Но вы не присутствовали при смерти мистера Ренсома.

– Нет. Конечно же, нет.

– Значит, у вас нет никакого представления о том, была ли мисс Карелли в шоке от момента смерти до того, как она позвонила по 911, или хотя бы, как вы выражаетесь, дезориентирована.

– Нет.

– Значит, вполне возможно, что, игнорируя гипотетический сценарий мисс Шарп, по которому она должна была в это время фабриковать улики и обезображивать труп, мисс Карелли сидела в состоянии оцепенения.

– Протестую, – вмешалась Шарп. – Это извращение показаний.

Судья бросила на нее насмешливый взгляд:

– Разве? Ну если это и так, то совсем немного. Отклонено.

– Да, это возможно. – Голос Шелтон обрел твердость. – Мой ответ мисс Шарп основывается на противоречиях, выявленных при экспертизе. Противоречия эти заставляют усомниться в правдивости рассказа мисс Карелли о событиях, произошедших между смертью мистера Ренсома и звонком по 911.

– Вы говорите о противоречиях, – сказал Пэйджит, – а вы слышали запись звонка мисс Карелли по 911?